Все они были уж очень знакомы.

Я приоткрыл люк побольше и посмотрел в щелку.

Джофф и толстяк сидели в уголке за кухонным столом и играли в карты. Над ними стоял и болел за них наш старый друг Краузе, тот самый общительный морячок, который заставил нас претерпеть столько неприятностей на Плеске. Я более или менее сквитался с этими тремя, особенно с Джоффом, хотя я теперь очень пожалел, что не пристрелил гада, пока имел такую возможность.

Кто-то еще вошел через люк в каюту. Я его не видел, но знал, чей это голос.

— Вы двое будете играть в карты и в судный день! — прорычал Зейк Мур.

— Да делать-то особенно нечего, хозяин, — сказал неловко толстяк.

— Вы прекрасно могли бы, долбаные черти, собрать что-нибудь поесть. У вас тут кухня, понимаете: кухня! А вы и не заметили?

— Помилуй, Зейк, — сказал Джофф, — очень трудно было взламывать этот сейф.

— Заткнись и вынеси вот это Дарреллу и Жюлю, — рявкнул Мур.

Джофф уронил на стол карты и поймал черный кубик в ладонь.

— А ты займись едой, — добавил Зейк толстяку.

Я рывком распахнул люк и направил ружье на пузо Мура.

— Слопай-ка вот это, ты, мать твою разэтак!

Немая сцена: Мур с раскрытым ртом стоит перед люком. Толстяк застыл, наполовину поднявшись со стула. Джофф держит в руке кубик и таращится на меня. Краузе окаменел.

А я стою, прижимая к пузу чудовищной силы оружие и думаю, найдется ли во мне сила, чтобы срезать из такой вот пушки человека, пусть даже такого человека, как этот Мур и остальные из его компании — массовое убийство, вот что это такое. Или нет?

Кто-то, сделайте хоть одно движение, немо умолял я. Тогда мне будет легче пристрелить кого-нибудь.

Но никто не пошевелился.

— У нас… твой друг, — сказал осторожно Мур, очень аккуратно и нерешительно.

— Ты все равно мертвец, — сказал я.

— У меня есть еще люди, — продолжал Мур. — Снаружи. Ты никогда…