— Ты приказал Лестеру меня отравить, от страха, что я, используя нанообеспечение костюма, потесню твою монополию. С самого начала ты задумал меня обокрасть!

Йронджо ответил ещё гнусавее:

— Не докажешь.

— Спятил? Мы граждане Ойкумены! Как ты вообще ожидал преуспеть? Тут только крикни — слетится сотня констеблей! Давай, проведём ноэтиескую проверку — она покажет, что ты на самом деле задумывал!

— Давай, отправляй констеблям жалобу. Только ты не решишься. Костебли каждый раз такое с новичками Погоста проделывают. Выжидают, пока новичок не получит убытка от наших действий, и, пока он ещё не знает местного уклада, вмешиваются и сеют разлад. Поощряют неверность. Раскалывают нас. Да, жалобу примут охотно — Наставники именно для этого и держат полицию на Погосте.

— Зачем?

— Зачем? Я позволяю изгоям выжить. Наставники хотят их смерти. Я единственный, кто процветает в этой дыре — остальным недостаёт воли, разума, выучки. Только я взял в изгнание капитал, заранее нашёл связных и установил реле в частных областях Ментальности, а договора заключал без условий об отмене обязательств.

— Ты готовился? Ты здесь добровольно? — Фаэтон говорил медленно, удивлённо, с презрением.

— Снаружи я никто. Здесь же я богаче Ганниса, известней Гелия, опаснее Орфея. Существование здесь никчёмное, гнусное и непостоянное, но я — его главнейшая ипостась. Усвоил? Ты не отправишь жалобы.

— Это почему?

Йронджо указал двумя правыми на кособокий, обесточенный дом Фаэтона и испустил невидимый сигнал. Из-под воды зазвучал треск, поплавки, удерживающие лапы дома-ракушки, сдулись, и через секунды лачуга ушла на дно.

Фаэтон смотрел в смятении, пытаясь припомнить, не остались ли в доме его вещи.

Йронджо продолжил:

— Не забывай, что заключил Договор, и арендная плата не отменяется. Если хочешь спать, я могу сдавать квадратный метр палубы — по повышенному тарифу. Будешь усердно трудиться, экономить, можешь продать пару органов подороже — и всего за месяц накопишь на углеродный сборщик, сможешь выткать подушку и навес. Если продолжишь меня раздражать — например, будешь угрожать полицией — откажусь продавать тебе пищу.

Фаэтон глубоко вдохнул, пытаясь успокоить припадок гнева. Он же цивилизованный человек? Образованный, воспитанный, честный, миролюбивый?

Он попытался:

— Давай решим миром. В магазине есть нужные процедуры — мы сможем сплести сознания и понять чужую точку зрения или, если хочешь, создадим временного посредника, с воспоминаниями обоих. Так мы решим спор справедливо.

Йронджо заклекотал грудью. Смех? Или проявление чувств, присущих только его своеобразной, наполовину Базовой, наполовину Инвариантной нейроформе?