— Разумеется, — вырвалось у Вулича.

— Ну, хорошо, — подумав, сказал я. — Вы против. Бетт Юрген против. Много таких, как вы?

— Это не имеет значения.

— С чего вы взяли? — рассердился я. — В конце концов, речь идет о будущем развитии всего сообщества людей на планете Несс, о месте планеты Несс в семье других населенных планет, наконец, о выходе человечества в по-настоящему дальний Космос.

— Ну да, к новым загадкам… — Вулич неприятно поморщился. — А за нашей спиной останутся шесть ангравов…

— Не вижу в этом ничего страшного. Рано или поздно мы обратимся к ним всерьез. Но для этого нам нужна и Большая База. Может, Воронке даже полезно будет поработать в вечной тьме, под плитами космопорта. Раз мы ничего не можем объяснить себе, пусть она хотя бы не мозолит нам глаза. И уж в любом случае мы спасем тех, кто еще может погибнуть в Воронке.

Я всерьез разозлился:

— «Другой Разум! Другой Разум!» Истинный Разум, Вулич, не станет веками топтаться на одном месте. Истинный Разум, Вулич, всегда подразумевает развитие, движение. Зачем истинному Разуму повторять одни и те же вопросы?

— А может, он не торопится? — негромко спросил Вулич. — Может, у него свое представление, когда и какие задавать вопросы? Может, у него вообще свое собственное, отличное от нашего, представление о времени? Не отвергающее время, но трактующее его иначе. Нельзя же, в конце концов, все процессы сводить только к физико-химии. Может, этот Разум бесплотен, а Воронка лишь некий косвенный его след, некое побочное свидетельство его существования. Может, данному Разуму, инспектор, абсолютно все равно, когда он получит ответ на свои вопросы — через сто лет или через тысячу? Разве срок жизни, отпущенной человеку, является эталоном? Может, перед этим Разумом мы все действительно лишь мотыльки, поденки… — Вулич явно вспомнил слова, сказанные Бетт Юрген. — Начинаем жизнь вполне бессмысленно, потом взлетаем. Некоторое время парим… Ну и что?.. Успеваем лишь оплодотвориться и продолжить род… Окажись вы на месте бесконечного бессмертного Разума, инспектор, как бы вы смогли договориться с такими поденками?

— Истинный Разум способен понять, имеет смысл заниматься отдельной особью или всем видом.

— Вы научились разговаривать с муравейниками? — Вулич усмехнулся. — Впрочем, в целом вы мыслите правильно. Рано или поздно истинный Разум должен догадаться о том, что сейчас пришло вам в голову. А какой-то, возможно, уже догадался.

— Что вы имеете в виду?

— Я бы предпочел, инспектор, чтобы вы сами пришли к какому-то выводу. — Он спокойно глянул мне в глаза. — Что, по-вашему, является самой характерной особенностью жизни?