Почти три минуты!

Бент С. сказал мне наедине: «У вас каменное лицо, инспектор. Но вы ведь не снимете меня с Европы? Я вовсе не трус, я никого не предал. Просто все произошло слишком неожиданно».

«Неожиданное всегда происходит неожиданно».

Бент С. промолчал.

И тогда наконец я выложил свой главный аргумент: «Скажите честно, Бент. Честно, и только мне. Где вы потеряли три минуты?»

Он побледнел.

Мы сидели с ним в пустом переходе Базы.

Было холодно, зато не было людей.

«Я просчитал каждый ваш шаг, Бент. Я трижды выезжал с вами на место трагедии, и несколько раз я побывал там. Думаю, что вам нелегко было в следственном эксперименте вновь и вновь толкать перед собой тележку Хансена, зная, что Уве Хорста больше нет, что его не вернешь никакими следственными экспериментами. Я сразу заметил, что вы инстинктивно замедляли шаг. Вы медлили, Бент. Вы старались уложиться в какое-то только вам известное время. Но я вычислил это время, Бент. Во всех трех следственных экспериментах вы старались потерять почти три минуты. Целых три минуты. Это не мало. При некоторых обстоятельствах это целая вечность».

«Я мог поскользнуться… Упасть… Я не помню…»

«Вы не падали, Бент».

Он с мучительным выражением на лице уставился на меня:

«Кажется, я, правда, не падал…»

«Вот именно, Бент, не падали. Расскажите мне все, и я оставлю вас на Европе. В принципе, это служебный проступок, но я готов оставить вас на Европе, если вы докажете мне, что способны говорить правду. Вы ведь хотите остаться на Европе, Бент?»

Он кивнул.

«Тогда расскажите все».

«Зачем?» — негромко спросил он.

«Чтобы знать, что в будущем на вас можно положиться».

И он признался:

«Уве умер не сразу. Я слышал его. Я разговаривал с Уве Хорстом. Почти три минуты его рация работала».