Прекратила отвечать на поцелуй, обмякла и сделала вид, что теряю сознание, что в принципе было не далеко от истины. Такой бешеный поцелуй мне еще не дарили, когда и дыхание перехватывает, и голова кружиться начинает от нехватки воздуха, да еще и к мужскому торсу так прижали, что кости хрустят. Да что с Дамьяном такое?

Наконец до мужа дошло, что удовольствие получает только он один, хватка ослабла и меня подхватили под ноги, что бы тут же перенести на какую-то кушетку. Опустив на нее, несносный куратор вдруг начал разрывать у меня на груди платье, тут хочешь — не хочешь, да очнешься.

— Эй, что ты делаешь?! Прекрати!! — мой вопль должно быть оглушил Дамьяна, его руки замерли на мгновение, да и с лица маска слетела, но вот глаза… мама дорогая, отчего-то глаза просто красные.

— Что с тобой? — осипшим голосом тихо спросила, чуть дернувшись в сторону от него

— Напугал? — глухо спросил он в ответ, и сквозь зубы выпустил воздух, словно самому было трудно дышать. — Прости… Я сейчас.

Вскочил, чтобы тут же скрыться за одной из автоматически раздвинувшейся перед ним дверей.

Я осмотрелась, чуть касаясь пальцами припухших губ, и поняла, что нахожусь в спальне. Та-а-а-ак!!! То есть вот так, да? Сразу в спальню уволок, ни тебе знакомства с родней, ни тебе обед, ни тебе… кстати, разговор кто-то обещал в уединенной обстановке, а им тут и не пахнет. И с чего вдруг столько сексуальной агрессии вдруг?!

Вернулся быстро, я даже подняться не успела, только возмущенно попыталась прикрыть порванный лиф, и удивил уже мокрыми волосами, голым торсом, зато в брюках.

— Э-э-э… ты что, душ принимал? — опешила, пытаясь осмыслить, отчего так мог воспылать внезапной страстью супруг.

Он промолчал, только прошел к столику, на которой были расставлены графины, бокалы и какие-то фрукты, подхватил два бокала, плеснул в каждый зеленого цвета напиток, и вернулся ко мне.

Подал мне один бокал, а свой залпом выпил и присел рядом, опустив голову, так что волосы синим водопадом рассыпались по плечам и груди.

Потянулась к мужу и провела рукой по бугрящейся мышцами спине, описав их рельеф пальчиками, затем поцеловала в плечо и спросила:

— Что с тобой? Скажи мне…

— А ты есть не хочешь? — и столько надежды в голосе, а взгляд не поднимает.

— Потерплю. Говори.

Отставила бокал, откинулась на спинку кушетки и сложила руки на груди. Беспокойство стало терзать уже не в шутку, что за тайны? Не пасующий перед трудностями и врагами мужчина вдруг боится что-то рассказать, а это значит… что это значит?

— Погоди-ка… все дело в той женщине из космопорта, да?