- Извини, парень, мы здесь такие не принимаем.

- Да, я знаю.

Несколько секунд спустя он заметил, что она все еще разглядывает его.

- Что?

- Сладкий мой, я чувствую, ты на мели.

- Что, так заметно?

- Да, детка, по запаху.

- О, простите.

Сомнений быть не могло, придется где-то раздобыть новую рубашку. Майк протер глаза. Та кладовка, в которой он провел ночь, была настолько дешевой, что гравитация в ней постоянно колебалась. Он вообще удивлялся, как ему удалось заснуть.

Теперь, взмокнув от пота в жарко натопленной кофейне, он подумал, что, может, и не было никаких колебаний гравитации.

- Просто я совсем пропадаю, - прошептал он, подбрасывая монету.

Это была его последняя связь с Землей, полумифической планетой, которую он, может, больше никогда не увидит.

Майк повертел монету в руках, опасаясь, что она может снова наполнить его хрупкий разум фантомами. Какое-то наваждение. Проклятая вещица была полна мерзких посланий, адресатом которых был он сам, а отправителем кто-то, кого он знал, но не мог вычислить.

Если только клаат'ксы не напортачили чего-нибудь с монетой. Эдд сказал, с ними такое бывает…

Эдд сказал, Эдд сказал. Майк подумал, а что сказал бы Эдд, если бы в мысленном изображении появилось его лицо.

Сказал бы, что они сумасшедшие или лгуны. «Почему ты думаешь, что это не они сами устроили диверсию на корабле?» - сказал бы он. Я ничего не думаю, приятель, ничего.

Сосредоточившись, Майк мог отчетливо вспомнить лицо Джесса, протянувшего руку за сандвичем. При этом образ диверсанта за работой рассыпался на части. Теперь он ясно понимал, что подозревать Джесса было нелепо, но не извиняться же перед человеком за невысказанные мысли. Он еще раз подбросил монету в воздух, следя за ее медленным вращением в низкогравитационном поле. Поймал, подбросил, еще раз, еще… Вдруг кто-то протянул руку и перехватил монету в воздухе.

- Эй!

- Где ты это взял?

Перед ним стоял крупный мужчина в темном костюме - из тех, с которыми люди в здравом уме предпочитают не связываться. Но Майк не был в здравом уме.