АБОНЕНТ: Что же нам делать?

МАЙК: Забудь об этом, земляк. Мы ничего не можем сделать. Они нас поймали. Мы на крючке. Мы просто мясо. Выхода отсюда нет. Мы с тобой просто настолько глупы, что думаем об этом. Мы сами себя сюда загнали и никогда не отыщем дороги назад. Они нас сцапали. И мы все сдохнем. Ты меня слышишь? Мы все сдохнем, земляк. Хочешь еще что-нибудь узнать? Это будет больно. Это будет очень больно, земляк.

Майк с трудом проснулся, весь мокрый от духоты. Эхо собственных слов, сказанных во сне, все еще пронизывало ткани мозга.

- Это будет больно, это будет больно.

Он застонал.

Слишком поздно. Уже больно.

В начале первой световой смены Майк обнаружил, что кто-то забрался в его комнату, пока он спал, и украл бумажник и рюкзак. Таким образом, он остался в чем был - к счастью, спал он не раздеваясь.

- Хорошее начало, Мюррей, - пробормотал он, садясь на край кровати.

Пол комнаты был испачкан желтой грязью, оставленной, очевидно, грабителем.

- Может, это золото.

Он потрогал желтую грязь босой ногой и тут же в панике начал искать тапочки, которые оказались под кроватью.

Второй и хорошей новостью было то, что воры не тронули его скафандр, запертый в кладовке возле пита Лека. Он торопливо пошарил в заднем кармане - слава богу, пластиковый ключ-карточка был на месте. Майк вышел из номера, миновав стойку, за которой торчал новый и очень негуманоидный клерк, и осмотрел коридоры. Очевидно, выдача зарплаты продолжалась.

Майк отыскал дешевую забегаловку и еще раз попытался проверить на сканере свой кредит. На счету еще оставались деньги, а это означало, что у ночного вора не было при себе контрабандного сканера. Уже неплохо. Майк позвонил Спидболу и попросил приехать сюда, а затем уселся за стойку.

Поджидая приятеля и потягивая кофе, Майк достал серебряную монету и положил ее на грязноватую стойку.

Подошла, официантка и наполнила его чашку. Взглянув на монету, она бросила: