– Это невозможно, друг. Во сколько бы ни обошлось, делайте сейчас.

Местный житель пожал плечами:

– Ничем не могу быть полезен. Хорошего дня.

Когда он ушел, Джо взорвалась:

– Аллан, он просто не хотел нам помочь!

– Что ж, возможно. Вызову кого-нибудь из Норуолка[112] или даже из Сити. Не можем же мы всю зиму бегать по снегу в эту избушку.

– Очень надеюсь, что не придется.

– Конечно нет. Ты и так уже один раз простудилась. – Аллан мрачно уставился на огонь. – Боюсь, что это я сам виноват и мое чувство юмора.

– Как так?

– Ну, ты же знаешь, все стали подсмеиваться над нами, когда пронюхали, что мы с Луны. Я не особо обращал внимание, но некоторые меня сильно раздражали. Помнишь, на прошлой неделе я ходил в деревню?

– Что же случилось?

– Они взяли меня в оборот в парикмахерской. Сначала я и ухом не повел, а потом что-то во мне взыграло. Начал я им рассказывать про Луну. Вспомнил бородатые анекдоты про вакуумных червей, про окаменелый воздух. До них не сразу дошло, что я их дурачу, а когда дошло, все обозлились. Наш друг – специалист по санузлам – был в той же компании. Мне очень жаль, малышка.

– Ничего. – Джо поцеловала мужа. – Если мне придется пробираться в туалет по снегу, то сознание, что ты хоть немного отыгрался на них, будет меня согревать.

* * *

Сантехник из Норуолка оказался более деятельным, но дождь и последовавший затем мокрый снег сильно задержали работу. Аллан и Джо простудились. На девятый день после аварии Аллан сидел за письменным столом, когда услышал, как Джо вошла в заднюю дверь. Она вернулась из похода по магазинам. Он продолжал трудиться, но вскоре спохватился, что жена так и не появилась в комнате со своим обычным «Привет!», и отправился выяснять, что случилось. Джо, сидя на кухонной табуретке, тихонько плакала.

– Милая, – сказал он настойчиво, – родная моя, что случилось?

Она подняла глаза:

– Тебе лучше не знать.

– Высморкайся. Теперь вытри глаза. Чего это мне лучше не знать? Что произошло?

Она заговорила, отмечая знаки препинания взмахами носового платка. Сначала лавочник сказал, что у него нет губок для мытья посуды. Потом, когда она ему на них показала, он стал уверять, что эти губки уже проданы. Наконец он прошелся по адресу тех, кто «приглашает в деревню чужих рабочих и отбивает хлеб у честных людей». Джо разозлилась и напомнила эпизод в парикмахерской. Лавочник стал еще суровее.