На радиостанцию его тоже не пустили. У ван Хейзена уже был радист. Уингейта назначили заместителем радиста и с остальными послали работать на болото. Перечитав контракт, он нашел соответствующий пункт и был вынужден признать, что с юридической точки зрения действия хозяина были правомочными и законными.

Он отправился на болото, где быстро научился кнутом и пряником заставлять тщедушных земноводных аборигенов собирать луковицы Hyacinthus veneris johnsoni – венерианского гиацинта. Подкупом он добился расположения местных матриархов, пообещав им «тигарек» – под этим словом подразумевались не только сигареты, но табак в целом, ценнейшая единица обмена с аборигенами.

Когда пришла его очередь работать на молотилке, он медленно, неуклюже научился очищать небольшие, размером с фасолину, ядра луковиц от пористой кожуры. Эти ядра были весьма ценными, и потому их нужно было извлекать осторожно, не оставив ни царапины. От сока растений руки Уингейта огрубели, запах вызывал кашель и зуд в глазах, но эта работа нравилась Уингейту куда больше, нежели сбор луковиц на топях. Здесь с ним работали женщины. Очищать ядра ловкими миниатюрными пальцами получалось у них куда быстрее, чем у мужчин, и тех направляли на молотилку, только когда там не хватало рабочих рук.

Его наставницей стала заботливая старушка, которую остальные звали Хейзел. За работой она постоянно что-то приговаривала, ее узловатые руки делали свое дело без лишних усилий. Закрыв глаза, Уингейт представлял, что вновь оказался на Земле и стал маленьким мальчиком, наблюдающим за тем, как бабушка на кухне лущит горох и что-то рассказывает.

– Не тревожься, сынок, – сказала ему Хейзел. – Будешь работать спокойно – самого дьявола посрамишь. Грядет великий день.

– Что за великий день, Хейзел?

– День, когда ангелы Божие воспрянут и повергнут силы зла. День, когда князь тьмы будет сброшен в преисподнюю и пророк воцарится над детьми небесными. Не переживай; где бы ты ни был в великий день – здесь или дома, – Божия благодать все равно снизойдет на тебя.

– А мы доживем до этого дня?

Хейзел оглянулась по сторонам и заговорщицки шепнула:

– Этот день вот-вот наступит. Пророк уже странствует по земле, собирая силы. Он придет с благословенных полей долины Миссисипи, а имя ему, – Хейзел еще понизила голос, – Неемия Скаддер!

От изумления Уингейт едва не расхохотался. Имя было ему знакомо. То был ничтожный захолустный проповедник, частый герой насмешливых статей, человек, не имевший никакого влияния.

К ним подошел бригадир молотильщиц:

– Не отлынивай от работы, а то план не выполнишь!