Ладно, придется поднапрячься, старина. Возьми себя в руки. Никакой больше риры… хотя постой, спать ведь как-то надо? Хорошо, тогда никакой риры до отбоя. Вечером нужно сохранять свежую голову, чтобы обдумывать дальнейший план действий. Держи ухо востро, вынюхивай, заводи друзей и жди, когда подвернется удобный случай.

В сумерках Уингейт заметил у ворот чей-то силуэт. При приближении стало ясно, что это женщина – должно быть, одна из работниц. Вскоре Уингейт понял, что ошибся. Это была Аннек ван Хейзен, хозяйская дочь – крупная, рослая блондинка с печальными глазами. Он много раз видел, как она наблюдала за возвращающимися с болот работниками или бродила в одиночестве по ферме. Она не была уродливой, но и привлекательной ее назвать было нельзя. К тому же портупея, которую носили все здешние колонисты, ничуть не красила ее фигуру подростка.

Она остановилась рядом с Уингейтом и, развязав поясной мешочек, заменявший ей карман, достала оттуда пачку сигарет:

– Вот, нашла на дороге. Ваши?

Уингейт догадался, что она сочинила эту историю; он не видел, чтобы она что-нибудь поднимала с земли. Марка сигарет была популярна на Земле, а здесь ее курили только патроны – ни один рабочий не мог позволить себе такой роскоши. Что она задумала?

Заметив, как девушка волнуется и как часто дышит, Уингейт со смущением понял, что она пытается сделать ему подарок. Зачем?

Уингейт вовсе не считал себя красивым или обаятельным, да и не имел для этого никаких оснований. Ему было невдомек, что среди рабочих он выделялся, как павлин на птичьем дворе. Оставалось только признать, что Аннек нашла его привлекательным, – другого объяснения ее скромному подарку не было.

Сперва Уингейт хотел ее отшить. Девушка не интересовала его; вдобавок она мешала его уединению. Он также понимал, что может оказаться в неловком, даже рискованном положении, нарушив местные социальные и экономические устои. С точки зрения патронов, отношения с рабочими были в той же степени аморальны, что и с аборигенами. А уж связь между рабочим и хозяйской дочкой вполне могла призвать из небытия старого судью Линча.

Но у Уингейта не хватило духу нагрубить ей. Девушка смотрела на него с таким восхищением, что только бессердечный человек мог бы ее оттолкнуть. Ее отношение не было ни притворным, ни вызывающим; она вела себя по-детски наивно, неискушенно. Уингейт вспомнил, что решил обзавестись связями, и увидел здесь свой шанс. Предложенная дружба была опасна, но она могла сыграть решающую роль в его освобождении.

На мгновение он устыдился намерения воспользоваться беззащитностью этой девушки – совсем еще ребенка, но тут же убедил себя, что не сделает ей зла. К тому же нельзя забывать поговорку о мстительности отвергнутой женщины.