Волна щебня докатилась до ног первого из мужчин. Он поежился, шевельнулся. И вдруг броня его покрылась ржавчиной, гулко грохнули в нее кости, и, смешавшись воедино, все разлетелось на мелкие кусочки и упало на вздыбившиеся камни.

Так было и с остальными. Волна времени поглощала стоящих, срывала с них видимость жизни и катилась все дальше.

— Мертвецы! — сказал Джервон.

Я обернулась к нему: он с живостью озирался вокруг, сковывавшая его тяжесть исчезла, вернулось сознание.

— Да, мертвы и давно! А теперь мертва и эта ловушка.

Рядом вверх рукоятью стоял мой меч, горшок бесследно исчез, и теперь меч был воткнут острием в землю. Я ухватилась за рукоять и потянула — острия не было, от него осталась тонкая сосулька, будто меч погрузили в кислоту. Не меч, три четверти меча держала я в руке. Я вложила искалеченное оружие в ножны и удивилась мощи той силы, что была заключена в горшке.

Элин! Даже забыла я, за кем пришла сюда!

Резко обернулась я от ямы, где позади всех остальных стоял мой брат. Он шевельнулся, неуверенно поднял руку ко лбу, попытался шагнуть и споткнулся о кости и броню одного из неудачников. Я рванулась к нему, готовая поддержать. Он моргал, оглядывался по сторонам, словно только что спал и видел сон, а, проснувшись, обнаружил, что был тот сон явью.

— Элин! — Я ласково прикоснулась к его плечу, словно утешая проснувшегося с криком ребенка.

Он медленно обернулся ко мне.

— Элис? — спросил он, не веря своим глазам.

— Элис, — подтвердила я, взяла его за руку и вытащила из–за пояса чашу.

Черная пелена исчезла. Серебром сверкала она в лунном. свете, как в ту ночь, когда была сотворена.

— Чаша из драконьего серебра?

— Да, по ней увидела я, что ты в беде… а потом чаша привела меня сюда…

Тут он вновь оглянулся. Волна разрушения прошла еще дальше. Погасло призрачное свечение столбов, большинство их упало, развалилось на мелкие крошки. Улетела отсюда сила, что удерживала все вместе.

— Где… где мы? — озадаченно хмурился Элин.

И подумалось мне: а помнит ли он, что с ним случилось?

— В сердце проклятия Ингаретов. Оно пало и на тебя…

— Ингаретов! — Хватило и одного слова. — Где Бруниссенда, жена моя?