Робу хотелось крикнуть, чтобы этот человек замолчал, но он не мог. Мысленно Роб сопоставил залитое кровью лицо отца, которое явилось сейчас перед ним, как живое, с портретом капитана Эдисона, трепетно хранившимся сыном уже столько лет. Но почти сразу же Роб отделил один образ от другого. В ушах у него звенело. Он смутно слышал, как Безродный отвечает на какой–то вопрос командира.

– …да, похоронен. Недалеко…

– Идем, Роб, – сказал Саймон.

Ошеломленные всем услышанным, они двинулись поперек пещеры. Их путь освещал фонарь Линга. Вскоре они подошли к двум маленьким могилам, выложенным из камней.

– Я… не могу вспомнить, в каком именно месте я похоронил капитана, – как бы извиняясь, сказал Безродный.

Роб прошел вперед и стал отдельно от всех. Его тень легла на грубые погребальные камни.

Как–то незаметно у него исчезла головная боль. Страшная усталость все так же цепко держала его в руках, но он снова обрел способность ясно мыслить, хотя слезы начинали застилать глаза. Роб старался не проронить ни одного жалобного звука, но слезам дал волю.

Прошли и слезы. Роб выпрямился. На него как будто подуло свежим, холодным ветром. Усилием воли он заставил себя отойти от могил, мысленно попрощавшись с отцом. Навсегда.

Роб снова обратился к Безродному:

– Допущенная вами ошибка загнала «Маджестику» сюда, в эти пещеры.

– Я же так и сказал, разве нет? А капитан…

– Разрешил вам руководить взлетом. Следовательно, он тоже допустил ошибку.

Просчет в команде капитана. Эта оценка на веки вечные будет связана с именем его отца.

Вины капитана, действительно, больше. Он позволил своему старшему адъютанту командовать кораблем в самый ответственный момент и, значит, рисковал жизнями всего экипажа. В качестве оправдания Дункану Эдисону не может служить то, что он пытался помочь одному человеку. В результате – погибли две тысячи людей.

Расследование Роба на этом завершилось. Его вера и надежда были так же мертвы, как мертвы два человеческих существа, останки которых уже сгнили под этими наваленными кое–как камнями.

Саймон почувствовал перелом, произошедший в душе Роба.

– Не пора ли нам заняться более неотложной проблемой, Роб?

Роб посмотрел на него отсутствующим взглядом.

– Какой, сэр?

– Выживанием. Нам надо как–то выбраться отсюда.