И что остается? Остается только толкать научно-технический прогресс, приспосабливая чужие достижения к своим нуждам. Они нас в космической технике перегнали. Лепи, значит, космические корабли по инопланетному подобию! Мелочи только вроде щелочных противоперегрузочных камер убирай. А уберешь, так окажется, что никто из землян этих перегрузок перенести не может. Готовились звезды оседлать, а вместо этого — мементум мори!

Или со временем, скажем. У инопланетян с этим просто: впал в спячку — и лети, не старея, от галактики к галактике. Только спиральку на животе подкрути, подверни до нужного оборота, до требуемого столетия. Но мы-то земляне! Нам свои пупки крутить бесполезно. Значит, и здесь твори самостоятельно.

— Значит, ты считаешь, что контакты с иным разумом ничего людям не дадут?

— Не будет ничего хорошего, — предрек Лежнев под общий смех. — Ладно, предположим, что щелочные ванны нам тоже пригодятся. Может, в них конечности регенерируются. Оторвало, к примеру, тебе руку — беги к ванне, суй туда обрубок, а через час уже здоровой рукой подкову гнешь, новым пальчиком в кнопку синхрофазотрона тычешь. Возможно, мы и в пупоспирали инопланетной разберемся, в анабиоз впадать научимся.

Но — сами! Сами!

Так что нам ихний миллионолетний опыт развития? Толку какого?

— А вот мне интересно, — сказали сзади. — Фокс Трентелл у своих инопланетян что-то достойное выпросил или ему пупоспираль подсунули?

Грохнул дружный хохот.

— А все-таки интересно, чем там закончилась история с селенитами, — переждав общий смех, сказал Селлингс. — Нет, братцы, расстояние — это очень плохо. Слишком поздно доходят новости.

— Хотел бы я сейчас быть на Луне, — помечтал Пазолини. — Нет, это надо же, где мы только не искали братьев по разуму, а они оказались под боком.

— И все-таки это тупиковая ветка развития, — возразил Лежнев. — Слишком зависит от внешних условий. Не будь вулкана под боком у ледника, не проточи вода туннели в лунном грунте… Они обречены, и человечество ничего с этим не сможет поделать. Это как племена, что населяли районы Крайнего Севера, вроде бы им все условия создают, денег и сил не жалеют, а все равно они вымирают. Неудачная проба природы.

— Ну, знаешь, — сердито сказал Пазолини. — Если так рассуждать, жизнь на Земле тоже можно считать уникальной. Находись матушка-Земля поближе к Солнцу или чуть подальше, будь на ней меньше кислороду, и ты бы сейчас не выступал с подобными рассуждениями.

— Как и ты, Луиджи, — со смешком отозвались сзади. — Во всем виновата матушка. Будь она повнимательнее, найди она себе другого сексуального партнера… Что ни говори, человеческая жизнь и в самом деле зависит от случайностей.