Элейн тем временем жадно поглощала пищу в роскошной комнате самого Энглока. Пища была очень, очень старой, и Элейн как ведьма сомневалась в ее питательности, однако голод еда притупила. Жители Города глупцов объявили эту комнату «запретной» для самих себя, по причинам, которых Мой-милый-Чарли не смог объяснить. Он стоял в дверном проеме и говорил Элейн, как отыскать пищу, выдвинуть из пола кровать, открыть ванную. Все было крайне старомодным и не реагировало на обычную мысль или хлопок.

Произошла любопытная вещь.

Элейн вымыла руки, поела и готовилась принять ванну. Она сняла почти всю одежду, считая, что Мой-милый-Чарли – животное, а значит, это неважно.

Внезапно она поняла, что это важно.

Он мог быть недочеловеком – но для нее он был мужчиной. Залившись румянцем, она кинулась в ванную и крикнула ему:

– Уходи. Я вымоюсь и посплю. Разбуди меня, когда понадобится, но не раньше.

– Хорошо, Элейн.

– И… и…

– Да?

– Спасибо, – сказала она. – Большое спасибо. Ты знаешь, я никогда прежде не говорила «спасибо» недочеловеку.

– Ничего страшного, – с улыбкой ответил Мой-милый-Чарли. – Большинство настоящих людей этого не делает. Спи спокойно, моя дорогая Элейн. И проснись готовой к великим свершениям. Мы достанем звезду с небес и разожжем пожар в тысяче миров…

– Что это значит? – спросила Элейн, выглянув из ванной.

– Просто фигура речи, – улыбнулся он. – Которая означает, что времени у тебя немного. Отдыхай. И не забудь положить одежду в машину-горничную. Те, что стоят в Городе глупцов, вышли из строя. Но поскольку этой комнатой мы не пользовались, твоя должна работать.

– Как она выглядит?

– Красная крышка с золотой ручкой. Просто подними ее. – И на этой домашней ноте он оставил Элейн отдыхать, а сам отправился творить судьбу для ста миллиардов жизней.

Когда Элейн вышла из комнаты Энглока, ей сказали, что сейчас середина утра. Откуда ей было знать? Желто-коричневый коридор со старыми, тусклыми желтыми фонарями был таким же темным и зловонным, как и прежде.

Но все люди словно изменились.

Крошка-крошка из мышиной карги превратилась в женщину, сильную и нежную. Кроули была опасным врагом человека, она смотрела на Элейн, и ее прекрасное лицо казалось мягким от скрытой ненависти. Мой-милый-Чарли был веселым, приветливым и убедительным. Элейн подумала, что может прочесть выражения на странных лицах Орсона и женщины-змеи.

После необычайно вежливых приветствий она спросила:

– Что происходит?