– Это оно! – воскликнул Сто Один. – То, что ты назвал «похожим на механический шум», напоминает ли он такт из пяти отчетливых нот?

– Нет. Нет, сэр. Не пяти.

– А ты, Ливий? Будучи человеком, ты обладал выдающимися телепатическими способностями. Сохранилось ли что-то в том роботе, которым ты теперь являешься?

– Нет, мой лорд, не сохранилось. У меня острые чувства, а еще я подключен к подповерхностному радио Инструментария. Ничего особенного.

– Никакого такта из пяти нот? Каждая нота отдельно, немного недотягивает до долгой, исполнена смысла и образов благодаря страшной музыке конгогелия, заточенной вместе с нами в этой слишком твердой скале? Вы ничего не слышите?

Два робота в обличье римских легионеров покачали головами.

– Но я слышу ее, слышу сквозь камень. У нее груди, как зрелые груши, и темно-карие глаза, подобные косточкам только что разрезанных персиков. И я слышу, что они поют, их странные, глупые слова пентапола, которым придала величия кошмарная музыка конгогелия. Прислушайтесь к ним. Когда я повторяю их, они звучат просто глупо, потому что лишены внушающей трепет музыки. Ее зовут Сантуна, и она смотрит на него. В этом нет ничего удивительного. Он намного выше большинства мужчин – и все же превращает эту нелепую песню в нечто пугающее и странное.

– А его зовут Йебайии, но теперь он Солнечный Мальчик. У него вытянутое лицо и толстые губы первого человека, заговорившего об одном боге, одном-единственном, – Эхнатона.

– Фараона Эхнатона, – сказал Флавий. – Когда я был человеком, это имя знали в моем отделе. Это была тайна. Один из самых первых и величайших из более-чем-древних королей. Вы видите его, мой лорд?

– Сквозь этот камень я вижу его. Сквозь этот камень я слышу бред, порожденный конгогелием. Я иду к нему.

Лорд Сто Один сошел с паланкина и слабо, едва слышно заколотил по сплошной каменной стене коридора. Горели желтые лампы. Легионеры беспомощно ждали. Этого врага их острые мечи пронзить не могли. Их когда-то человеческие личности, записанные в миниатюрном мозге, были не в состоянии разобраться в слишком человеческой ситуации: старый-старый мужчина видел безумные сны в далеком туннеле.

Тяжело дыша, Сто Один прислонился к стене и со свистящим хрипом произнес:

– Эти шепоты нельзя не услышать. Неужели вы не слышите пятинотный такт конгогогелия, вновь творящего свою сумасшедшую музыку? Вслушайтесь в слова. Это очередной пентапол. Глупые, бесплотные слова, которым музыка дала плоть, и кровь, и внутренности. Вот, слушайте.

– Их вы тоже не слышали?

– Могу ли я воспользоваться радио и посоветоваться с земной поверхностью? – спросил один из роботов.