«В следующий абзац внесены изменения, датированные двадцать четвертым годом от второго выпуска. Указанные «кисоньки-пусеньки» Севстралии – не что иное, как использование органических средств для возбуждения болезни в земных овцах-мутантах, что, в свою очередь, порождает вирус, применяемый в создании лекарства сантаклара. Термин «кисоньки-пусеньки» относится как к самой болезни, так и к ее разрушительной силе, вводимой в действие в случае атаки извне. Связан с именем Бенджамена Хиттона, одного из пионеров-освоителей Севстралии».

После того как Совет Воров ознакомился с текстом, Председатель объявил:

– Я велел подготовить твои бумаги. Можешь приступать. Каким маршрутом отправишься? Через Ньюгамбург?

– Нет, – покачал головой Бенджакомин. – Я хотел попытать счастья в Олимпии.

– Тоже неплохо, – кивнул Председатель. – Ни о чем не волнуйся. Всего один шанс на тысячу, что дело сорвется. Но в таком случае платить придется всем нам.

Сухо улыбнувшись, он вручил Бенджакомину закладную на весь труд и всю собственность Виолы Сидереи.

– Нам придется нелегко, – то ли фыркнул, то ли усмехнулся он, – если ты назанимаешь на торговой планете столько, что нам всем придется стать честными людьми только для того, чтобы потерять все.

– Не бойся, – заверил Бенджакомин, – я вполне способен покрыть все расходы.

Существует немало миров, где все мечты вянут и умирают, но квадратно-облачная Олимпия не из таких. Глаза мужчин и женщин Олимпии лучезарны, ибо они ничего не видят.

– Яркость была цветом боли, – изрек Нахтигаль, – когда мы могли видеть. Если глаз твой соблазняет тебя, избавься не от него, а от себя, ибо вина лежит не на нем, а на душе твоей.

Подобные речи можно было услышать довольно часто здесь, на Олимпии, где коренные обитатели ослепли невесть когда и теперь считали себя куда выше обычных зрячих людей. Они вживляли себе в мозги проводки радарных устройств и поэтому могли воспринимать излучение не хуже любых других живых существ. Изображения, получаемые ими, настолько четки, что они требуют такой же четкости и упорядоченности во всем. Их здания взмывают к небу под немыслимыми углами. Слепые дети распевают веселые песни, а в программируемом климате все растет и развивается по заранее заданной программе.

И тут на планете появляется незнакомец, некий Бозарт, отчего-то посчитавший, что тут, в царстве слепых, все его мечты сбудутся. Поэтому и не пожалел денег за информацию, которой до него не получал ни один из живущих на Матери-Земле.

Белооблачная и лазурно-небесная Олимпия плыла мимо, как чья-то чужая греза. Он не собирался задерживаться здесь, потому что спешил на свидание со смертью во влажном душном пространстве около Севстралии.