Бенджакомин небрежным жестом стер надпись. Женщина была уже почти рядом.

– Мэм! – позвал он с неподдельным волнением. – Поторопитесь! По-моему, ваш сын упал в обморок из-за жары!

Он поднял тело и положил на руки матери. Женщина встревоженно нахмурилась. Лицо исказилось страхом и непониманием. Она явно не представляла, как такое могло случиться и как справиться с нежданной бедой.

И вдруг на некое мимолетное, но страшное мгновение глянула ему в глаза. Прямо в глаза.

Но двести лет тренировок сыграли свою роль. Она не увидела ничего. Убийца не выдал себя. Глаза по-прежнему оставались невинно-безмятежными. Волк успел напялить овечью шкуру. Отработанная маска скрыла черное сердце.

Уверившись в собственной неуязвимости, Бенджакомин позволил себе расслабиться, хотя на всякий случай готовился покончить и с мамашей. Правда, трудно сказать, сумеет ли он справиться со взрослой севстралийкой.

– Оставайтесь с ним, – услужливо посоветовал он. – Я побегу в отель и позову на помощь. Не волнуйтесь, я быстро.

Повернувшись, он метнулся было прочь, но смотритель пляжа заметил, что происходит, и подбежал к нему.

– Мальчик заболел, – крикнул на ходу Бенджакомин, но подумал, что лучше ему вернуться. На этот раз он прочел на лице матери не только откровенный недоуменный ужас, но, что было еще хуже, сомнение.

– Он не болен, – с трудом выдохнула она. – Мертв.

– Не может быть! – воскликнул Бенджакомин голосом, исполненным сочувствия. Он действительно сочувствовал несчастной женщине. Буквально выжимал из себя сострадание: из каждой поры кожи, из всех лицевых мышц, из каждого жеста. – Не может быть! Всего минуту назад я с ним разговаривал. Мы чертили на песке головоломки.

– Он мертв, – повторила мать глухо, прерывисто, словно навеки утратила способность к нормальной человеческой речи. Совсем как безнадежно расстроенное пианино, издающее бессильный диссонанс фальши вместо стройных аккордов. Скорбь окутала ее траурным покрывалом растерянности и навсегда утраченной радости жизни. – Мертв. Вы видели, как он умирал, да и я, кажется, тоже. Не могу понять, что случилось. Малыш получал сантаклару с самого рождения. Ему предстояло прожить тысячу лет, но он умер. Как вас зовут?

– Элдон. Коммивояжер Элдон, мэм. Я часто здесь бываю и живу подолгу.

3

Кисоньки-пусеньки Хиттон-мамусеньки. Кисоньки-пусеньки Хиттон-мамусеньки.

Идиотская фраза сладеньким, назойливым, паточным припевом звучала в мозгу. Кто такая эта Хиттон? Чья она мамусенька? И что такое «кисоньки-пусеньки»? Котята? Кошки? Или что-то еще?

Неужели он убил дурачка лишь для того, чтобы мучиться над дурацким ответом? Сколько еще придется торчать тут, под недоверчивым взглядом убитой горем матери? А вдруг она на что-то решится? Сколько еще потребуется ждать и следить?