Державшая лорда за плечи девушка притянула его лицо вниз и поцеловала, уверенно и нежно. Он никогда прежде не касался недочеловека – и подумать не мог, что будет с ним целоваться. Это было приятно, но он отвел руки К’мелл от своей шеи, наполовину развернул ее и позволил опереться на себя.

– Папа! – счастливо вздохнула она.

Внезапно К’мелл напряглась, посмотрела ему в лицо и отпрыгнула к двери.

– Жестокость! – воскликнула она. – Лорд Жестокость! Что я здесь делаю?

– Ты выполнила свой долг, моя девочка. Можешь идти.

Пошатываясь, она вернулась в комнату.

– Меня сейчас стошнит, – сказала она, и ее вырвало на пол.

Он нажал кнопку вызова робота-уборщика и хлопнул по столу, чтобы тот подал кофе.

К’мелл расслабилась и заговорила о его надеждах для недолюдей. Она провела у него час. К моменту ее ухода они составили план. Ни один из них не упомянул О’телекели, ни один не высказал открыто свои намерения. Если контролеры подслушивали, ни одно предложение или параграф не показался бы им подозрительным.

Когда она ушла, Жестокость выглянул в окно. Далеко внизу он увидел облака; там, под ним, лежал в сумерках мир. Он собирался помочь недолюдям – и столкнулся с силами, о которых упорядоченное человечество не имело ни малейшего понятия или представления. Он был ближе к истине, чем думал. Нужно добиться своего.

Но сама К’мелл в качестве напарника!

Видела ли история миров более странного дипломата?

III

Меньше чем за неделю они решили, что делать. Они займутся Советом лордов Инструментария – самим мозговым центром. Риск был высок, но цели можно было достичь за считаные минуты, если работать у самого Колокола.

Именно это интересовало Жестокость.

Он не знал, что К’мелл следила за ним двумя различными гранями своего разума. Одна ее часть была боевым, искренним заговорщиком, целиком и полностью сочувствовавшим революционным целям, которые они перед собой ставили. Другая ее часть была… женщиной.

Она обладала женственностью более подлинной, чем любая женщина-гоминид. Она знала цену своей отточенной улыбки, роскошных, ухоженных, невероятно мягких волос, гибкой молодой фигуры с крепкими грудями и соблазнительными бедрами. Она в мельчайших подробностях понимала воздействие, которое ее ноги оказывали на людей-гоминидов. У настоящих людей было мало секретов от К’мелл. Мужчины выдавали себя неудовлетворенными желаниями, женщины – неодолимой ревностью. Но лучше всего она знала людей потому, что сама не была человеком. Ей приходилось учиться путем подражания, а подражание – акт сознательный. Тысячи мелочей, которые обычные женщины принимали как само собой разумеющееся или о которых задумывались лишь один раз в жизни, для К’мелл были предметом тщательного, серьезного исследования. Она была девушкой по профессии, человеком по ассимиляции, любопытной кошкой по своей генетической природе. И теперь она влюбилась в Жестокость – и знала это.