— Вы особенно не волнуйтесь, — начал он. — Сегодня еще только второй день Скоро мы овладеем ситуацией… Сегодня нам досталось на орехи, но в некотором смысле нам еще повезло. Мы поняли, что здесь ничто нельзя считать само самим разумеющимся. Ничто. Мы усвоили очень важный урок. И обошелся он нам всего лишь в несколько предметов, так сказать, роскоши и кое–какой кухонный инвентарь. Завтра, первым же делом, мы найдем практически неприступное место, а затем…

— От твоих слов нам стало значительно легче, — сухо прервала его Барбара. — Боюсь, урок обошелся нам куда дороже, чем ты думаешь. И я даже знаю, кто оплатил счет, — и она кивнула в сторону палатки, где сидел Том.

— Бедняга Том, — вздохнула Мэри. — Как вы думаете, с ним будет все в порядке?

— Ну, разумеется, — раздраженно воскликнул Авери. — Пострадала только его гордость. И все. Все рано и поздно оказываются в подобном положении. Правда, обычно это происходит рано, а не поздно…

— Похоже, Том испытывал это в течение последних пятнадцати лет с завидной регулярностью. Может, этот последний удар сработает по принципу «победить или умереть»… Но я бы не хотел гадать, как оно выйдет.

В этот момент, откинув полог, из палатки появился Том. В руке он держал бутылку из–под виски. Пустую.

— Дети мои, — басом сказал он. — Мне почему–то кажется, что вы поминали имя некоего Томаса Саттона, эсквайра, всуе… Можно присоединиться к вашему застолью?

— Рад, что ты смог прийти, — ответил Авери, решив, что беспечный ответ — самый безопасный.

— Есть хочешь? — спросила Мэри. — Отбивные просто великолепны.

Том яростно затряс головой.

— Ибо он питался медовой росой и пил молоко рая… Извините, друзья, но у меня для вас есть подарок.

Он снова скрылся в палатке. А через несколько секунд появился, держа в руках охапку цветных картинок.

Одну из них он протянул Авери.

— Держи вот эту, старина. Coitus exoticus. Как, черт возьми, они ухитрились встать в эту позу?

Авери решил остаться беспечным.

— Есть только два возможных ответа. Они это делают с помощью зеркал. Или же это результат пластической операции.

— Совсем неплохо, шкипер, — хмыкнул Том. — Подыграем старому дураку, так? Делаем вид, будто ничего не случилось, и все такое прочее…

Повернувшись к Барбаре, он сунул ей другую фотографию.

— Оцени–ка художественные достоинства этого экземпляра, красавица ты моя. Coitus suntheticus. Оружие, милая леди, здесь из первоклассного тика.

— Том, — спокойно отозвалась Барбара. — Что ты, черт возьми, хочешь нам доказать?