— Спокойно, старина, — начал горячиться Том. — Мы, похоже, переходим на личности.
— Можно мне на тебя сослаться? — засмеялся Авери. — Это станет девизом нашего лагеря!
Не говоря ни слова, Том встал и пошел прочь. Всю дорогу до лагеря они молчали. Обед прошел в очень напряженной обстановке. Глядя на них, женщины решили, что Том и Авери крупно поссорились.
Вечером, как и обещал, Авери повел Барбару погулять вдоль берега моря. Было так тепло, что они решили искупаться — все еще экзотика, ведь вода серебрилась в свете сразу двух лун.
Когда они вернулись в лагерь, Том и Мэри уже ушли спать. Барбара, ничего не знавшая о замысле Авери, была несколько удивлена. По правде говоря, Авери молчал почти всю прогулку. Как Барбара ни пыталась выведать у него, что же произошло у них с Томом, Авери уклонялся от ответа.
У костра Авери заметил два пластмассовых стаканчика.
— Если хочешь, можешь лечь, — сказал он Барбаре, с удовлетворением понюхав стаканы. — Я подежурю.
— Что–то здесь происходит, — подозрительно заявила Барбара. — Ты, случайно, не знаешь, что именно?
— Ровным счетом ничего особенного. Я подежурю, а ты поспи.
— Мы все будем делать вместе, — решила Барбара. — Что–то произошло. Я хочу знать, что.
— Настанет время, и ты, несомненно, все узнаешь… Ладно, давай действительно пойдем спать. К чертям собачьим это дежурство. Одну ночь перебьемся. Дьявол присмотрит за своими слугами.
Барбара не возражала. Они уже очень давно не видели и следа золотых людей. Зевая, она направилась в палатку вслед за Авери.
Утром Авери и Барбаре хватило одного взгляда на Мэри, чтобы понять: что–то и в самом деле произошло. Она не выглядела сияющей, как это обычно бывает с женщинами в подобных случаях. Она казалась несколько удивленной, немного усталой и странно довольной.
Том тоже выглядел удивленным и каким–то гордым, что ли.
Барбара, с ее женской интуицией, очень скоро догадалась, что к чему. Авери знал это с самого начала.
Исподтишка наблюдая за Томом и Мэри, Авери внезапно ощутил острую зависть. Зависть и чувство вины.
Как это все смешно! Он покосился на Барбару и увидел, что она тоже испытывает зависть. Вдруг ему захотелось крепко сжать ее в объятиях. Но он не двинулся с места. Он сделал вид, будто ничего не замечает.
— Врачу, — пробормотал он, — исцелися сам.