Припав на колени, Файервинд запела:

Файервинд хотела пропеть еще что‑то, но тут небо над ними внезапно потемнело, а затем засияло багровыми отсветами, как от инфернальных зарниц. Налетел ветер, вмиг ураганно завывший. И вторя ему, завыли на тысячи голосов собравшиеся на площади навьи. А через миг их вой был подхвачен собратьями, что рыскали по Искоростеню. А еще через миг вой урагана и раскаты небывалой грозы, от которой тряслась земля и трескалась черепица, заглушили этот вой.

Дальнейшие пять минут показались Орландине часами.

Пол и перекрытия под ее ногами ходили ходуном, ледяной вихрь рвал одежду, что‑то вопили люди внизу, призывая Господа и прадедовских богов вперемешку.

Пожалуй, промелькнуло у нее в голове, местные бедолаги решили, что настал тот самый конец света, о котором им при каждом удобном случае твердили христианские священники.

Потом измазанные глиной доски под ногами провалились, и Орландина полетела вниз. Но ее успел кто‑то подхватить на руки, хоть и прогнувшись под ее весом.

И почти сразу же все стихло. И из‑за рассеивавшихся туч блеснуло заходящее солнце – теплое и ласковое.

Орландина огляделась и тут обнаружила, что на руках ее держал Гавейн. При этом лицо его почему‑то приобрело то же самое выражение, которое она частенько наблюдала у Стира, когда тот наклонялся над ней по утрам в их супружеском ложе.

Но амазонке, конечно, показалось – должно быть, все же стукнулась головой.

Тем более что совсем другое куда больше ее занимало. Судя по ощущениям, пресловутый Дивий Ключ вернулся на ее шею. Может, дикий ветер подхватил его и закинул?

Но тут стало не до этого, потому что тишина вновь огласилась криками. На этот раз то были крики радости.

Кричали воины и горожане, увидевшие, что непонятный волшебный ураган унес всю нечисть.

О толпившихся на площади навьих напоминали лишь редкие лужицы густой зеленой слизи, оставшиеся на месте их гибели.

Охваченные единым порывом, бросились все вниз, на площадь, словно желая убедиться, что проклятые твари, грозившие гибелью, действительно исчезли. И с ними устремилась и Орландина, вполне пришедшая в себя, и машинально выпустивший ее Гавейн.

Только лесной князь остался в полуразрушенных палатах.

Сверху осторожно спустилась по остаткам лестницы Файервинд – вполне себе живая и бодрая. И изрядно сконфуженная.

– Ничего не понимаю! – сообщила она Вареник‑су. – Почему оно сработало?! Великий Темный! Да если бы мне сказали, что человек вообще такую силу может призвать – не поверила бы ни за что! Даже Старшие Господа этого не могут!

– Не могут, – подтвердил старый лешак. – И не смогут! Потому как не благу и жизни служат, а этим самым великим темным.