Да и почуяла, как пол уходит из‑под ног.

В себя она пришла от льющейся в рот воды. Открыв глаза, колдунья уставилась на сидевшего рядом с ней с чашей в руках Вареникса.

– Не может быть… – только и произнесла она.

– Что значит не может? – притворно удивился рыжий. – Ты баба аль нет? А бабы для того на Гебе и живут, чтоб жизнь давать, род людской продлевая и приумножая!

Файервинд все еще не могла прийти себя.

Известно, что всякий человек, принимающий эликсир, приобретает долгую жизнь, сравнимую с веком среднего ти‑уд. Больше того, он становится почти бессмертным. Только вот незадача – слабая и несовершенная людская плоть не может выдержать больше двадцати‑тридцати приемов волшебного снадобья, и потенциальный бессмертный просто умирает от лекарства, ставшего ядом. (Но тут людям повезло больше, чем Старшим Господам – тех убивала первая же доза созданного их руками лекарства для долголетия.)

Но есть и великий закон природы – чем дольше существо живет, тем медленнее оно размножается. А существо бессмертное размножаться не может по определению. (О богах – разговор особый, тем более что и они, как выяснилось, вполне смертны – взять хоть великого Дия.)

Так что и женщины, и мужчины, служившие ти‑уд, детей иметь не могли.

Нет, конечно, были способы обмануть природу. Например, те из магичек, кто непременно хотели ребенка, могли рискнуть пропустить срок приема эликсира. На год‑два это могло проскочить незаметно для общего состояния организма. Но далеко не все решались на такой риск, ибо случалось, что нарушившие график употребления напитка бессмертия за несколько дней превращались в стариков, да и маги давали на такое разрешение крайне неохотно.

Лет пятьдесят назад сама Файервинд просила было об этом Учителя, но получила лишь раздраженный ответ, что ей, причастной к высшим тайнам и счастью служить высшим существам, не пристало думать о всяких бабских глупостях, а кроме того, он слишком много вложил в нее сил, чтобы рисковать потерять. Чуть позже она узнала и другую причину – сам великий маг был не только совершенно бесплоден, но и вообще производить подобающие любому мужчине действия мог только в юности да и то с помощью особых зелий.

Вот же сюрприз ему будет! Как бы ей, чего доброго, не угодить в качестве подопытного кролика в его лабораторию!

При этой мысли холодный страх прошиб неробкую, ко всему привычную Файервинд. Страх даже не за себя – за то крошечное существо, которое послала ей в своей неисповедимой милости Богиня Людей, от которой она когда‑то еще девчонкой отреклась.

– Не боись, милая, – полушепотом сказал ей Вареникс. – Тебя мы им не отдадим! Никуда они не денутся!