Ангхаммарад взглянул на свои руки. В них не было плоти, только жар, огонь горна, огонь взрыва, тем не менее принявший призрачную форму кистей и пальцев.

— АНГХАММАРАД, — повторил гулкий голос.

— Я Утратил Свою Глину, — сказал голем.

— ДА, — ответил Смерть, — ОБЫЧНОЕ ДЕЛО. ТЫ УМЕР. РАЗБИТ. ВЗОРВАЛСЯ МИЛЛИОНОМ ОСКОЛКОВ.

— Кто Же Тогда Слушает Тебя?

— ТА ЧАСТЬ ТЕБЯ, КОТОРАЯ НЕ БЫЛА ГЛИНОЙ.

— У Вас Есть Распоряжения Для Меня? — спросили остатки Ангхаммарада, поднимаясь на ноги.

— НЕ СЕЙЧАС. СЕЙЧАС ТЫ В ТАКОМ МЕСТЕ, ГДЕ НЕТ НИКАКИХ РАСПОРЯЖЕНИЙ.

— Что Же Я Должен Делать?

— ПОХОЖЕ, ТЫ ПЛОХО ПОНЯЛ МОИ СЛОВА.

Ангхаммарад снова сел. Это место напоминало ему глубины моря, только вместо ила под ногами был песок.

— ОБЫЧНО ЛЮДИ ПРЕДПОЧИТАЮТ ДВИГАТЬСЯ ДАЛЬШЕ, — подсказал ему Смерть, — В ПОИСКАХ ЖИЗНИ ПОСЛЕ СМЕРТИ.

— Спасибо, Но Я Останусь Здесь.

— ЗДЕСЬ? НО ЗДЕСЬ НЕЧЕГО ДЕЛАТЬ, — сказал Смерть.

— Да, Я Знаю, — ответил призрак голема, — Это Прекрасно. Я Свободен.

В два часа ночи начался дождь.

Могло быть и хуже. Мог пойти дождь из змей. Или дождь из кислоты.

Уцелела часть крыши и часть стен. А значит, можно считать, что уцелела и часть здания.

Мокрист и Мисс Добросерд сидели на теплых камнях около раздевалки, которая была единственной уцелевшей комнатой, которую можно было боле или менее так назвать, не погрешив против истины. Големы затоптали остатки огня, укрепили все что грозило обвалиться и, не сказав ни слова, отбыли прочь, чтобы продолжить не быть молотками вплоть до заката.

Мисс Добросерд снова и снова крутила в руках оплавленное бронзовое крепление.