— Восемнадцать тысяч лет, — прошептала она.

— Это был резервуар для дождевой воды, — промямлил Мокрист, глядя в никуда.

— Огонь и вода, — пробормотала мисс Добросерд, — но не то и другое сразу!

— А вы не можете… испечь его заново или что-то такое? — Мокрист сам понял, что его слова звучат беспомощно. Но он видел, как другие големы копались в обломках.

— Слишком мало уцелело. Просто пыль, перемешанная со всем остальным, — сказал мисс Добросерд, — а ведь он просто хотел быть полезным.

Мокрист посмотрел на остатки писем. Вода намыла кучки черного пепла в каждом углу.

«А они просто хотели, чтобы их доставили», — подумал он.

В такие минуты идея просидеть девять тысяч лет на дне моря кажется вполне привлекательной.

— Он хотел подождать, пока Вселенная завершит свой круг и все повторится снова. Знаешь об этом?

— Да, ты говорила мне, — ответил Мокрист.

«Нет более печального запаха, чем запах мокрой, сгоревшей бумаги, — подумал Мокрист, — он значит: конец».

— Витинари не станет восстанавливать Почтамт, — продолжала мисс Добросерд, — если он попытается, Позолот устроит смуту. Растрата городской казны и все такое. У него много друзей. Люди, которые должны ему денег или обязаны услугами. Он ловко с такими управляется.

— Это Позолот поджег Почтамт, — сказал Мокрист, — он был потрясен, увидев меня в ресторане. Он-то думал, я буду здесь.

— Ты никогда не докажешь этого.

«Вероятно, нет», — согласился Мокрист в заполненной дымом пустоте своего разума. Здешняя Стража объявилась на месте происшествия гораздо быстрее, чем обычная городская полиция, судя по его опыту. С ними был оборотень. О, большинство людей приняли бы его за обычную симпатичную собаку, но когда растешь в Убервальде, у дедушки, который держит псарню, то быстро приобретаешь способность замечать различия. На этом был ошейник, он обнюхал все вокруг, не смотря на то, что угли еще не потухли, и что-то откопал в куче дымящегося пепла.

Они начали копать, и беседа со Стражей вышла неловкой. Мокрист сделал все что мог в данных обстоятельствах. Главное — никогда не говорить правды. Все равно полицейские никогда не верят тому, что им говорят люди, так что нет смысла загружать их лишней работой.

— Скелет с крыльями? — переспросил Мокрист тоном, весьма удачно изображавшим искреннее изумление.

— Да, сэр. Размером примерно с человека, но очень… поврежденный. Я бы даже сказал, искалеченный. Знаете что-нибудь об этом?

Этот стражник был в чине капитана. Мокрист не мог проникнуть в его мысли. Лицо стражника не выдавало ничего, кроме того, что он сам хотел выдать. Что-то в нем наводило на мысль, что ему уже известны все ответы, но он все равно задает вопросы, чтобы поглядеть, что получится.