Он осторожно закончил бритье и стер остатки пены с подбородка. По правде говоря, крови было совсем немного.
— Думаю, мне нужен плотный завтрак, мистер Помпа, — сказал он, — а потом нужно будет кое-что сделать. Не могли бы вы за это время найти для меня метлу? Такую настоящую солидную березовую метлу? И нарисовать на ее рукоятке несколько звезд?
У импровизированных прилавков толпился народ, но суета сразу стихла, стоило ему спуститься в главный зал. Потом раздались приветственные возгласы. Он кивал и радостно махал рукой, пока не оказался окруженным толпой людей, размахивающих конвертами. Он постарался оставить автографы на всех.
— Еще куча почты в Колению, сэр! — ликовал мистер Грош, пробираясь к нему сквозь толпу, — никогда такого раньше не видел, никогда!
— Прекрасно, отлично сработано, — пробормотал Мокрист.
— А еще куча писем для богов! — продолжал Грош.
— Рад слышать, мистер Грош, — только и нашелся что ответить Мокрист.
— Мы получили первые марки для Сто Лата, сэр! — крикнул Стэнли, размахивая над головой свежеотпечатанными листами, — на первых оттисках
— Счастлив за тебя, — ответил Мокрист, — но мне нужно идти, надо сделать кое-что.
— Ага, да! — сказал мистер Грош, подмигнув ему, — «Кое-что», э? Как скажете, сэр. Эй, разойдитесь, дайте дорогу Почтмейстеру!
Грош кое-как растолкал покупателей и Мокрист, уворачиваясь от людей желающих, чтобы он поцеловал их младенцев, или просто пытающихся оторвать кусок его костюма на удачу, выбрался наконец на свежий воздух.
Придерживаясь пустынных маленьких улочек он нашел кафешку, в которой подавали недорогие Двойные Сосиски, Яйцо, Бекон и Тост, в надежде что плотный завтрак может заменить недостаток сна.
Дела выходили из-под контроля. Люди развешивали флаги и расставляли ларьки на площади Сатор. Огромная блуждающая толпа, наводнявшая улицы Анк-Морпорка, сегодня схлынула из других мест и собиралась на площади, поэтому тут было удачное место для торговли.
В конце концов он набрался смелости и отправился в Траст Големов. Здание было закрыто. Немного новых граффити добавились к старым слоям, покрывавшим забитое досками окно. Они были нарисованы карандашом чуть выше уровня колен и гласили: «Големы — кАкашки!» Приятно было видеть, как тупой фанатизм передается новым поколениям, таким идиотским способом.
«Улица Сестричек Долли, — отчаянно подумал он, — живет с тетушкой». Упоминала она имя тетушки?
Он побежал в том направлении.
Сестрички Долли когда-то была деревней, прежде чем ее поглотил город; ее обитатели до сих пор не считали себя вполне горожанами, сохраняли свои собственные обычаи — Понедельник Собачьего Дерьма, Все Иголки Вверх — и почти что свой собственный язык. Мокрист совсем ничего не знал об этом. Он пробирался по узким переулкам, отчаянно озираясь в поисках… чего? Столба дыма?