— Адвокат сказал, работа займет многие месяцы… — продолжала она, пытаясь найти зацепку.

— Я устрою так, что за все заплатит кое-кто другой, — прервал ее Мокрист, — у тебя остались книги учета? Гроссбухи? Что-нибудь в этом роде?

— Что ты собираешься делать? — требовательно спросила мисс Добросерд.

— Лучше тебе не знать. Правда. Я знаю, что делаю, Шпилька. Но тебе лучше не знать.

— Ну, есть большая коробка с бумагами, — неуверенно призналась мисс Добросерд, — я собиралась их разобрать… Сложила туда, когда делала здесь уборку…

— Хорошо.

— Но могу ли я доверять тебе?

— В этом? Боги, конечно, нет! Твой отец доверял Позолоту, и посмотри только, что из этого вышло! Я не доверял бы мне, если бы был на твоем месте. Но доверяю на своем.

— Любопытно, мистер Губвиг, что я тем больше доверяю тебе, чем чаще ты повторяешь, что не заслуживаешь доверия, — констатировала мисс Добросерд.

Мокрист вздохнул.

— Знаю, Шпилька. Глупо, да? Люди всегда так делают. Пожалуйста, принеси ящик?

Она так и сделала, озадаченно пожав плечами.

Работа заняла всю вторую половину дня и Мокрист сам был не уверен, что получилось, но заполнил целый блокнот поспешно нацарапанными заметками. Это было как высматривать пираний в реке, заросшей водорослями. Куча костей на дне. Иногда кажется, что заметил серебристый отблеск, но никогда не уверен, была ли это рыба. Единственный способ узнать наверняка — прыгнуть в воду.

В полчетвертого площадь Сатор уже была забита народом.

Что было хорошо в золотом костюме и шляпе с крылышками, так это то, что когда Мокрист их снимал, это был уже как будто не он. Он становился просто непримечательной личностью в не привлекающей внимания одежде и с лицом, которое казалось вам смутно знакомым.

Он пробирался сквозь толпу к Почтамту. Никто не взглянул на него дважды. Первый взгляд его никогда не беспокоил. Он всегда был одинок, хоть и не сознавал этого до последнего времени. Всегда одинок. Это был единственный способ оставаться в безопасности.

Проблема была в том, что он скучал по своему золотому костюму. Все это было спектаклем. Но Человек В Золотом Костюме был удачным спектаклем. Ему не нравилось быть таким легко забываемым, почти не человек, почти тень. В крылатой шляпе он мог творить чудеса или, по крайней мере, делать вид, что творил чудеса, что было почти так же хорошо.

И в течение ближайшей пары часов ему предстоит совершить чудо, тут нет сомнений.

Ну что же…