В Большом Зале поднялся страшный шум. Большинство волшебников воспользовались моментом, чтобы собраться у оставленного другими гостями буфета. Если уж волшебники что-то ненавидят от всей души, так это ждать, пока стоящий перед ними в очереди человек размышляет, брать ли ему салат. Это же салат-бар, говорят они, и в нем всякие салаты, которые и должны тут быть, если бы он вас чем-то удивил, то это был бы уже не салат бар, и вы здесь не для того, чтобы
Преподаватель Новейших Рун загрузил еще побольше кусочков бекона в свою миску для салата, емкость которой была увеличена примерно в пять раз благодаря мастерски возведенным конструкциям из сельдерея и фортификациям из капусты.
— Кто-нибудь из вас, коллеги, понимает, что тут происходит? — спросил он, перекрикивая общий шум, — похоже, все сильно встревожены.
— Это все семафорные дела, — ответил Председатель Неопределенных Наук, — никогда не доверял этим штукам. Бедняга Коллабоун. Честный парень, в своем роде. Хороший человек, но с прыщами. И, похоже, он теперь торчит тут как прыщ на ровном месте, вот уж попал в переделку…
Да уж, переделка была что надо. Отдаленс Коллабоун открывал и закрывал рот по ту сторону стекла, как рыба на берегу.
Прямо пред ним Наверн Чудакулли весь покраснел от гнева, это был его старый испытанный способ справляться с большинством проблем.
— … извините, сэр, но здесь так написано, и вы сами просили меня прочесть это, — протестовал Коллабоун, — оно так продолжается и дальше…
— Именно это тебе вручили семафорщики? — требовательно спросил Аркканцлер, — ты
— Да, сэр. Они странно на меня посмотрели, но это, несомненно, оно. Да зачем мне выдумывать что-то, Аркканцлер? Я ведь провожу большую часть времени в баке, сэр. Скучном, скучном одиноком баке с устрицами, сэр.
— Ни слова больше, — закричал Зеленомяс, — я запрещаю!
У него за спиной мистер Мускат поперхнулся и забрызгал несколько гостей.
— Извините? Вы