— Мы должны разобраться в том, что здесь происходит, — сказал я. — Быстро и без паники. Как Мурка.

— Мурке твоей ухо откусили, хорошо еще, что не голову, — заметил Чуч. — Давай лучше потом у Вороны спросим…

— Так он тебе и расскажет. «Вам по-по-показалось», — изобразил я.

— Ну и хорошо, если показалось, — отозвался Чуч.

— Но нам не показалось, — возразил я с нажимом. — И ты это знаешь.

Чуч вздохнул. Похоже, он почти успокоился.

— Ну и что ты предлагаешь? Что будем делать? — спросил он.

Это был хороший вопрос. Еще бы иметь на него такой же хороший ответ…

— Давай рассуждать, — предложил я.

— Давай, — отозвался Чуч насмешливо. Выждал паузу и продолжил: — Ну? Рассуждай. Что ж ты не рассуждаешь?

— Сейчас начну! — сердито отозвался я. — Сейчас!..

Но в голову, как назло, не лезло ни единой толковой мысли. Неожиданно мне помог сам же Чуч:

— Слушай! — воскликнул он. — А вдруг Ворона никуда не улетал?!

— Где же он тогда?

— Там! — Чуч ткнул пальцем в сторону сарая. — Он — оборотень! Он научился делать из воздуха золотые монеты, но при этом он превращается в крысу!

— Почему?! — поддался я его возбуждению. — Почему превращается?!

— Таково условие заклятия! — заявил Чуч с интонацией, не предполагающей возражений. — Но ему надо, чтобы его кто-то кормил, вот он и попросил меня.

— Зачем? — усомнился я. — Наложил бы там, внизу, тонну своего комбикорма, и не надо было бы ему ни о чем тебя просить, рисковать.

— А он ничем не рисковал, потому что знает, что я не любопытный…