Меня попытались вытолкнуть за дверь. Но Мерахт стоял на своем, пытаясь меня втащить обратно.

— Да что происходит? — возмутилась я, вцепившись в дверной косяк.

— Ничего! — рявкнула Катя, поливая своего мужа отборным русским разговорным.

— Да мне проще тебя выставить за дверь, — крикнул в ответ Мерахт. — Все, прощай. С чем пришла, с тем и проваливай! Ничего я тебе не дам! Не дождешься!

На шум прибежали соседи. Меня вытащили за дверь под крики Мерахта и Кати.

Меня трогали маленькие руки, пока я, сжавшись в комочек, сидела на каменных плитах. «Гарарт! Ты куда, старый мешок со шлаком! А ну быстро вернись!» — «Пошла вон, болванка!» — «Она моя! Я первый увидел этот бриллиант!» — «Куда руки протягиваешь! Хочешь, чтобы я тебе бороду оторвал?» — «О предки, да она великолепна!» — «Урмах! А ну быстро вернись! Ты что творишь? У нас завтра свадьба! Ах ты предатель! Я ради тебя кирку забросила…»

Крики смешивались с топотом ног. Меня снова трогали, вызывая животное омерзение. Через минуту меня схватили и понесли… Где-то была драка, сопровождаемая криками и руганью.

— Любовь! — раздалось на ухо. — Я твой верный адепт! Я твой слуга! Позволь мне…

Но голос затерялся в шуме.

— Приказ его величества! Разойтись! — кричал кто-то слева. Вокруг меня была какая-то канитель, я ничего не могла понять.

— Приказом его величества Любовь принадлежит ему! — снова раздался голос, но его заглушил недовольный рокот толпы.

— Любовь принадлежит всему гномьему народу! — верещал кто-то. — Или мы тебя свергнем, как твоего папашу!

Я сжалась в комок, чувствуя, что меня снова куда-то несут. Мыслей не было. Были страх и растерянность. Кто-то пытался кого-то перекричать, а я с трудом разбирала слова. Я попробовала убежать, но наткнулась на чьи-то сапоги.

Через полчаса меня снова куда-то понесли, а потом бережно положили на что-то мягкое. Нет, только не это! Только не это, умоляю! С меня содрали одежду, оставив нижнее белье, а потом нацепили какое-то платье, цвет которого я не смогла угадать. На моих руках застегнулись браслеты, в ушах появились массивные серьги.

— Не трогайте меня! — закричала я, пытаясь спасти свое кольцо и избавиться от этих липких и противных прикосновений.

— Это все ради вашего же блага, Любовь… Мы хотим защитить вас! — произнес мужской голос мне на ухо. — О божественная, о прекрасная… Как самая первая жила, которую я…

— Так, не трогать ее! Она — моя! — раздалась возня, пока я пыталась отползти подальше. Совсем близко что-то щелкнуло.

— Отныне Любовь принадлежит всем нам! — произнес зычный голос, вызвав бурю негодования, которая вскоре сменилась вполне внятным согласием. Стоило мне немного отползти, как я больно ударилась головой о какой-то металл. Ощупав руками сначала голову, а потом препятствие, мне показалось, что это прутья решетки. Я привстала, пытаясь найти стену или дверь. Но стены не было… Я не в темнице, я в клетке!