— Только одно? — задумалась я, глядя на все это богатство. Я посмотрела в красные глаза, затаившиеся во тьме капюшона. — Если тебе не терпится избавиться от этого барахла — опубликуй объявление. Разгребут за пять минут. Ты узнаешь все варианты предложений со словами «сокровище» и «мне», — вздохнула я, а потом осторожно взяла его за руку, словно боясь, что он отдернет ее. — Я выбрала. Только не вздумай мне говорить, что так нельзя… Я этого не переживу!

Я чувствовала, как мою ладонь нежно гладят длинные тонкие когтистые пальцы. Как ее кокетливо поглаживает любимый коготок.

— Давай, любимый. Нам еще мою кровь с пола отмывать, — я почувствовала, как Иери сжал мою руку, а потом прижал меня к себе. — Сомневаюсь, что в этом мире остался хотя бы один моральный аттракцион, на котором я еще не каталась, — вздохнула я, расцветая от счастья. — Но если остался, билеты попрошу не предлагать.

— Я дам тебе самую счастливую жизнь, которую ты только могла себе представить… Больше не будет ни боли, ни страха… Я сделаю все, чтобы их никогда не было в твоей жизни… Чтобы в твоей душе не осталось даже тени воспоминаний о них, — слышала я шепот, перед тем как закрыть глаза. — Я хочу, чтобы моя любовь была счастливой.

Глава двадцать девятая Любовь требует жертв

Глава двадцать девятая

Любовь требует жертв

Свобода размножается побегами, истина — спорами, справедливость — делением, а смелость — прививками.©

Я очнулась оттого, что сжимаю до боли, до побелевших пальцев прохладную руку и боюсь ее выпустить хоть на мгновенье. Моя ладошка вспотела, но я держала. Крепко-крепко.

— Душа моя, — услышала я шепот, а потом меня поцеловали в лоб. — Я здесь, рядом. Можешь отпустить мою руку. Теперь тело принадлежит мне, принца больше нет, так что можешь не переживать.

Я лежала завернутая в одеяло, в окружении кучи подушечек, а меня нежно целовали в мои напряженные пальцы. В каждый пальчик. Но пальчики не сдавались! Они держали мое сокровище, крепко держали. Стоило мне вспомнить пережитое, они сжимались еще крепче.

— Давай ты поспишь, а я тебя просто буду обнимать? — предложили мне в качестве альтернативы, глядя на мою дрожащую от напряжения руку. Ее гладили, успокаивали, целовали, терлись об нее щекой, но рука была неумолима.

— Я не могу ее разжать, — улыбнулась я, глядя, как она намертво вцепилась в любимого.

— Давай попробуем вместе… Я целую пальчик, душа моя, до тех пор, пока он меня держит… — медленно, осторожно, с переговорами и убеждениями обезвреживался каждый из пяти «террористов». Когда они сдались, их тут же взяли в плен.