— Вы не хотите для начала взглянуть на моих друзей, чтобы убедиться…

— Конечно. Зови их сюда.

Леспок обернулся и поманил троицу рукой. Те подошли к дому.

— Кого-то вы мне напоминаете, — сказала Айлин, глядя на близняшек.

— Я День.

— Я Ночь.

— Мы дочери принца Дольфа и принцессы Электры.

— Точно! — воскликнула Айлин. — Вы наши кузины! Мы дети Грея и Айви.

— Новые кузены! — жизнерадостно откликнулась День. — Как здорово!

— Ваши таланты достигают категории волшебников? — поинтересовалась Ночь.

— Разумеется. Я могу управлять грозой, а Джеррод общается с водой.

— Потрясающе, — сказала День. — А я всё знаю о живых существах.

— А я — о неодушевлённых предметах.

— Давайте потренируемся и сравним таланты, — предложила Айлин.

Вскоре Джеррод и Ночь рассказывали друг другу всё о чашке воды, и становилось ясно, что оба их таланта в равной степени превосходны. День и Айлин тоже продемонстрировали свои. Потом все, включая Ромашку, собрались к чаепитию за приятной беседой. Леспок сообразил, что в мирах, где обитали можетбытки, большинство принимало друг друга с одинаковой лёгкостью и простотой. День с Ночью знали всех своих родственников на Птеро, а Айлин с Джерродом — на Пирамиде. Обмен информацией был равноценным, и никто не потерял и не набрал в размере. Ромашка отплатила за гостеприимство приятными грёзами, а Леспок вытащил свирель и сыграл для хозяев весёлую мелодию. Вечер удался на славу.

Утром, свежие и бодрые, компаньоны продолжили путешествие. Айлин и Джеррод не знали, что может повстречаться в красном треугольнике; по всей видимости, местные жители предпочитали не выходить за границы своих цветов. Слишком уж выделялись на других сторонах. Тем не менее, Джеррод снабдил друзей несколькими упакованными грозами на всякий случай. Приняв их, Ромашка несколько потеряла в массе, но оно того стоило.

По мере их продвижения земля поднималась. Путников это не беспокоило, потому что они меняли угол вместе с ней; они просто знали, что подходят к границе синего треугольника.

Достигнув её, они в изумлении застыли. Граница выглядела, как горный хребет: ультрамариновый с одной стороны, пламенеющий ярко-красным — с другой.

— Нам придётся сменить цвет, — сказал Леспок.

— Может, и не придётся, — возразила Ромашка. — Под завесой мрака на нас едва ли обратят внимание.