Ой. Он совсем позабыл, что колдуны причиняли вред народу Птеро, а народу Пирамиды, наоборот, приносили пользу. Вряд ли Джина захочет им помочь.

Леспок обдумал ситуацию быстро, как только мог, и решил, что лучше сказать правду, хоть откровенничать было и опасно.

— Мы из другого мира. Колдуны вредят ему для того, чтобы оказывать услуги здесь.

Она помолчала.

— Кто-нибудь из моих друзей пострадал?

— Вполне вероятно. Здесь полно можетбыток, и ты наверняка находишься в родстве с некоторыми из них. — Фавн не имел точного представления о системе Пирамиды, но он уже видел можетбыток во обоих мирах, как и невидимых гигантов, гоблинов и гарпий на Птеро. Следовательно, из её сородичей мог пострадать кто угодно.

— Тогда, полагаю, мне лучше вам помочь. И, если в действительности я оказываю помощь родственникам, она не засчитывается за услугу вам.

— Скорее, обмен услугами, — чувствуя себя обнадёженным, отозвался Леспок.

— Ладно. Я помогу, — она ступила за порог.

— А тебе не надо закрыть дом или ещё что-то в этом роде?

— Постоит открытым до прилёта родителей или до возвращения моего брата Джедди; он развлекает девушек своими песенками. Где твои друзья?

— Вот они, — троица с готовностью вышла им навстречу. — Это кобылка Ромашка, которая общается при помощи грёз…

Ромашка послала изображение крылатой гоблинки: — Привет.

— …А это человеческие близняшки День и Ночь, которым известно всё о живых и неодушевлённых. — Девушки в красных джинсах синхронно кивнули. Фавн не к месту обратил внимание на их волосы: День вернулась к своему природному огненно-рыжему, Ночь отливала загадочным багрянцем. Обе оставались невероятно привлекательными.

Капюшон Джины, казалось, задумался.

— Вы имеете отношение к волшебнику Тренту?

— Он наш прадед, — ответила День.

— Теперь отброшенный назад в двадцатилетие, — добавила Ночь. — Поэтому он немногим старше нас.

— Да, точно! Моя мать с ним знакома, — капюшон опустился, словно в смущении. — Вообще-то он ей нравился, как мужчина. Если бы он захотел, она бы охотно вызвала аиста для моей доставки с ним, вместо Грэйбо, и окружающие могли бы меня видеть. Не то чтобы я возражала против Грэйбо; он прекрасный отец. Просто иногда я задаюсь вопросом, как на самом деле выгляжу.

— Вот так, — сказала Ромашка. В новой грёзе она взяла ведро с красной краской и выплеснула его содержимое на Джину. Краска стекла по капюшону и плащу, открыв прелестную красную гоблинку с крыльями.