У кентаврицы возникло ощущение мягкого взрыва перемен. Казалось, будто её окружили широкие плоские кольца и несколько разных размеров лун. Её тело неожиданно разрослось до огромного шара, потеряв при этом в плотности. Ужасающе обширные знания проникли в каждый её уголок и большинство закоулков. Демонические перспективы мгновенно превысили пределы понимания кентаврицы и замерли перед чувствами, поскольку эмоциями Демоны не обладали — лишь холодным здравомыслием. Синтия помнила, что на неё обращён всего один процент внимания, но даже так мощь планетарного разума потрясла всё её естество.

— Сатурн? — глупо уточнила она. Хотя и не вслух; мысленно.

— Это и есть смертность, — Не совсем вопрос, не совсем наблюдение, просто облечённая в слова мысль.

— Это смертное существование, — согласилась Синтия. — Мы живём и умираем, следуя за спиралями времени, но достигаем в этот короткий промежуток всего, к чему стремимся.

— Любопытно.

Больше Демонесса не сказала ничего, и кобылка вновь возвратилась в окружающий её мир. Она увидела Че, Сима и Брианну, стоявших чересчур смирно и с ошарашенными лицами, и поняла, что они сейчас тоже ведут мысленные диалоги. Только Джастин с Джейлин остались нормальными. Джастин держал Малакучу, медленно поворачиваясь вокруг своей оси. Девочка просто наблюдала; всё это для неё было чуточку слишком. Неудивительно; Синтия чувствовала себя точно так же.

— Форнакс, — сказал Джастин. — Вот куда мы должны отправиться, чтобы бросить вызов чужому Демону.

— Форнакс! — повторила Синтия. — Но разве это не созвездие?

— Маленькая чужая галактика, — уточнил Че. — Теперь ясно, почему нам потребовалась помощь других Демонов. Только они способны преодолеть необъятное пространство космоса без магии.

— Верно, — пискнул Сим. — Демоны неподвластны времени и пространству. Наши миры для них — лишь точки на горизонте.

— Как мы доберёмся до Форнакса? — спросила Джейлин. — Там вообще будет воздух для дыхания?

— Надеюсь, — ответил Джастин и огляделся. — Думаю, мы готовы к перелёту.

Вселенная закрутилась. Мимо проносились звёзды, меняя размеры от крохотных пятнышек до гигантских пламенеющих шаров и вновь превращаясь в точки света. Величественные облака пыли съёживались, чтобы творить новые звёзды, затем сжимались в плотные тёмные дыры, поглощавшие спирали из живых звёзд. Спирали вращались, согласно каким-то своим неведомым схемам, формируя яркие галактики. Но и они являлись лишь малой частью космоса. Синтия глазела на всё это изобилие, от которого ум заходил за разум, в трансе. Она даже вообразить себе не могла подобные материалы, структуры и узоры. Они находились за гранью фантазии.