Он повернулся к Хамелеоше, намереваясь просить прошения, — и обнаружил, что она несказанно прекрасна. Она и раньше казалась очень хорошенькой по сравнению с Идой и Нусой, но сейчас она была столь же роскошна, как и в тот день, когда он впервые встретил ее в фазе Синн. Неужели это было всего месяц назад? Но теперь-то она не незнакомка.

— Ты великолепна такая, какая есть, Хамелеоша.

— Но помочь тебе не могу. Вообще ничего не могу. Кто любит дур?

— Я люблю красивых девушек, — сказал он. — И умных люблю. Но не доверяю тем, кто красив и умен одновременно. Меня устроила бы самая заурядная девчонка, да только с ней очень скоро станет скучно. Иногда так хочется поговорить с кем-то умным, а иногда хочется…

Он резко замолчал. Ум у нее сейчас как у ребенка. Стоит ли загружать ее такими сложными материями?

— Чего хочется? — спросила она, обратив на него взор ясных очей. При первой встрече они у нее были черные, а сейчас темно-зеленые. Да она, лапушка, с глазами любого цвета неотразима!

Бинк знал, что его шанс пережить этот день ниже среднего, а шанс спасти Ксанф и вовсе близок к нулевому. Он боялся, но одновременно у него обострилось чувство жизни. Справедливости. Красоты. Зачем скрывать то, что долгое время томилось в подсознании и наконец вырвалось наружу?

— Любить, — ответил он.

— Это я могу, — сказала она, просияв оттого, что хоть что-то поняла. Но вот насколько поняла и что именно — Бинк страшился даже подумать.

Зато он поцеловал ее. И это было чудесно.

— Но, Бинк, — сказала она, как только представилась возможность, — я ведь недолго буду красивой.

— В том-то и дело, — сказан он, — Обожаю разнообразие. Мне трудно было бы все время жить с дурочкой, но ведь ты не всегда глупая. И с некрасивой жить все время несладко, но ты не всегда некрасивая. Ты — само разнообразие. И вот этого я жажду больше всего, это хочу иметь всю жизнь. А ты — единственная девушка, способная дать мне это.

— Но мне нужны чары…

— Нет! Никаких чар тебе не нужно, Хамелеоша. Ты хороша такая, какая есть. Я люблю тебя.

— Ой, Бинк! — сказала она.

И они совсем забыли о дуэли.

Но действительность напомнила о себе слишком скоро.

— Вот и вы! — воскликнула Ирис, заглядывая в их импровизированный будуар. — А чем это вы тут занимаетесь? Ай-яй-яй!

Хамелеоша поспешно одернула платье.

— Тебе этого не понять, — сказала она с истинно женской прозорливостью.