Выходи замуж за дракона. Так ты закончишь игру. Люблю. Дэм

Выходи замуж за дракона. Так ты закончишь игру. Люблю.

За кого? За дракона? Я мысленно перебрала всех, кто был, но огнедышащего и крылатого ящера среди них не числилось! Было нехорошее предчувствие, что на меня действительно припасли реликтовую ящерку с матримониальными намерениями. Я уныло попыталась соизмерить мою крохотную зарплату и огромного зубастого гада. Потом еще раз мысленно сопоставила размеры дракона и зарплаты. Никогда я еще так грустно не сводила дебет с кредитом, понимая, что обращение «дорогой» будет как нельзя кстати. Воображаемый дракон грустно заглядывал вместе со мной в мой кошелек и понимал, что я могу обеспечить ему только достойный уход в лучший из миров, где много девственниц. С такой зарплатой и квартплатой прожорливый хомячок — непозволительная роскошь!

«Ползернышка в день!» — отрекламировалась в голове Дюймовочка, пока я осматривала однушку, понимая, что предыдущие женихи готовили ее к дракону, последовательно и маниакально уничтожая «лишнюю» мебель.

«Нумерация комнат начинается с хвоста дракона!» — гундосно заявила девушка, которая работает диспетчером. Пока в голове вертелись мысли о том, что придется брать кредит для того, чтобы прокормить дракона коллекторами, послышался стук в дверь.

Припав к глазку, как снайпер к прицелу, я внимательно рассматривала лестничную площадку, на которой стояла моя мама.

— Светочка, — послышался мамин голос. — Открой.

Я открыла дверь, впуская маму с сумкой.

— Ох, Светочка. Беспокойно мне за тебя, — вздохнула мама, поднимая на меня глаза, пока я искала халат. — Вот чует мое сердце, что у тебя не все в порядке… Оголодала совсем!

Когда мама говорит, что ты оголодала, это означает, что сейчас тебе сварят лапши. Главное, в этот момент не подставлять уши.

— Послушай, Светочка, тебе уже тридцать лет! В твои года я матерью была! — причитала мама, бросая первую горсть земли на мою личную жизнь. — Ты только вдумайся! Тридцать лет!

— Да, мам, — согласилась я, делая глоток чая.

Я вдумалась, глядя на собственную одинокую могилку среди берез, на которую падает сухой листик. Ей было тридцать лет. Это как раз то время, когда пора начинать откладывать деньги на похороны, ибо с такой зарплатой и с такими расценками к столетнему юбилею я как-нибудь накоплю нужную сумму.

— Ну хоть сходила бы! — взмолилась мама, глядя на меня с такой надеждой, словно я в туалет все собираюсь, но никак не соберусь.

— Да, мам, — согласилась я, грустно улыбнувшись. Сходить я могу и в туалет, если что.