Я хочу, чтобы он запомнил, что я люблю его. Я хочу, чтобы он никогда об этом не забывал… Чтобы моя любовь всегда была с ним… Я задыхалась в поцелуе, пытаясь сказать без слов все, что носила под сердцем. Люблю… Просто люблю… Если у нас нет будущего, то я попробую подарить ему всю нежность за один поцелуй…

— Не плачь, наказанье мое, — шептали мне, прикасаясь губами к губам. — Я прошу тебя… Что ж такое? Моя маленькая девочка…

Я буду целовать его до тех пор, пока не умру… В груди горел огонек надежды. И теперь я боюсь хоть на мгновенье потерять его губы… Где-то даже марафоны проводят на самый долгий поцелуй, так что приз, который мы получим, будьте так любезны, отдать на ремонт машины. Я знаю только одно, что пока мы целуемся, нас никто не посмеет разлучить…

— Люблю… — выдохнула я, прижимаясь губами к его губам, а меня сжали крепко-крепко, прижали к себе. — Только не отпускай… Ты же не отпустишь? Не отпустишь?

Я видела сквозь свои слезы, как по его щеке течет слеза, которую я бережно стирала пальцами.

— Прошу тебя, не надо… — шептала я, нежно вытирая влажную дорожку и всхлипывая. — Не надо… У меня сейчас сердце разорвется…

Мы целовались, а потом я почувствовала, как меня медленно отстраняют.

— Нет! — закричала я, бросаясь на него, прижимаясь и зажмуриваясь.

— Погоди! Мне кажется или про нас забыли? — поинтересовался Дэм, а я опасливо обернулась. Мы стояли, на всякий случай не выпуская друг друга из объятий. Обычный пустой зал, без следов вмешательства высших сил. — Отвлеклись. Как обычно. Заседание перенесли, дел по горло…

Я все еще вжималась в него, пытаясь отдышаться. Сердце бешено колотилось, а я все еще не верила, что все стихло и нас оставили в покое…

— Как ты думаешь, — настороженно прошептала я, дрожа всем телом, пока меня прижимали к себе. — У нас много времени до следующего заседания?

— Юридическая практика показывает, что в среднем дела рассматриваются лет двести… — заметил Дэм, поправляя мою сбившуюся прическу. — Некоторые дела еще допотопные. Все никак руки не дойдут.

Я потихоньку успокаивалась, пока меня нежно поглаживали, положив подбородок мне на макушку. При каждом шорохе я вздрагивала, но это лишь сквозняк распахнутых дверей шевелил цветочные украшения и теребил развешенную по залу ткань.

— Все, мое маленькое наказание, прекращай плакать, — меня гладили, заставляя дышать ровнее. — Если что, мы снова будем целоваться. Отличная линия защиты… Это я тебе как юрист говорю!

— Ага, — всхлипнула я. — И обниматься… Не отпускать друг друга… Даже просто так… Даже в туалет…