***

Как только волшебница вышла, Сара бешено вцепилась в Анвара, опрокинула на койку и сорвала с него одежду. Разлука была такой долгой… Юноша потерял голову. Они совокуплялись как животные, в своей похоти позабыв обо всем на свете. Потом, когда лихорадочный пыл миновал, Анвар вдруг почувствовал себя выжатым как лимон, виноватым, и даже, пожалуй, обманутым. Прежняя сладостная невинность их любви исчезла. Он проклял себя за эти безумные мысли. Они с Сарой наконец вместе и любят друг друга, — а чего еще нужно? Анвар повернулся, чтобы обнять ее. Может, на этот раз будет лучше…

— Не сейчас, — слова Сары прозвучали как пощечина.

— Почему? — обиженно воскликнул Анвар и снова потянулся к ней.

Сара оттолкнула его руки, зато одарила улыбкой.

— У нас еще будет время, — сказала она, — когда мы вырвемся с этой гнилой посудины. А пока тебе надо позаботиться о том, чтобы эта колдунья не заснула.

— Что? Да она не захочет даже видеть меня, особенно после того, что я ей сказал, — Анвар почувствовал укол совести.

— Никого не волнует, чего она хочет, — твердо заявила Сара. — Самое главное — пережить это путешествие. Разве ты не понимаешь, что Верховный гонится не за нами, а за ней? В Иставене мы разом освободимся и от нее, и от него. Навсегда.

Навсегда расстаться с Ориэллой? Анвар почему-то поежился от такой мысли. Но ему показалось, что Сара права. После сегодняшнего Ориэлла все равно станет ему чужой. Все так внезапно переменилось… Да, Сара права. Самое главное — скрыться от Миафана. Вздохнув, юноша подобрал с пола свои вещи и торопливо оделся. На прощание Сара чмокнула его в щеку.

Вздыхая, Анвар вылез на палубу — ему ужасно не хотелось встречаться с волшебницей. Но юноша позабыл обо всем, едва увидел ее спящей на носу корабля. Голова прислонилась к борту, в руке — полупустая кружка рома. По спине Анвара пробежал холодок — предчувствие близкой опасности. Юноша нагнулся, чтобы разбудить Ориэллу, потряс за плечо — и дальше все произошло с невероятной быстротой. Волшебница стремительно вскочила, и руки ее железными тисками сомкнулись на его горле — но глаза, блеснувшие перед ним, были чужими! Анвар задыхался, тщетно стараясь разжать скрюченные пальцы. Лицо Ориэллы превратилось в ужасную маску. Внезапно рот девушки открылся, и у Анвара кровь застыла в жилах, когда с ее перекошенных губ сорвался голос Миафана:

— Анвар! Как же я не догадался, что ты тоже с чей! Мне давным-давно следовало лишить тебя твоей презренной жизни! Но теперь я задушу тебя ее руками!

Тиски на горле Анвара сомкнулись еще плотнее. Собрав последние силы, Анвар закричал: