Странно все же, как мало мог Аморн вспомнить из того, что происходило на суде. Он помнил, как раздражала его дотошность, с которой обсуждалось, казалось бы, простое дело: он поспорил с архимагом об основной цели Совета, и когда Кергорн с ним не согласился, собрал своих сторонников — которых, кстати, было не так уж мало — и возглавил бунт, который должен был сменить главу Совета. И добился бы успеха, не будь старшие чародеи скопищем мягкосердечных трусов, которые предпочли укрыться за безопасными стенами обычаев и традиций. Один лишь вспыльчивый георн поддержал отступника Аморна, однако и он отступился, обнаружив, что остальные против него.

Аморна до сих пор сжигал гнев, когда он вспоминал обращенную к нему презрительную речь Кергорна.

«Предательство твое беспредельно. Мы приняли тебя, бездомного скитальца, и дали тебе место среди нас, даровали тебе нашу защиту и наше доверие. Ты же в ответ замыслил бунт и совращение умов. Ты предал собратьев твоих по Тайному Совету, нарушил все свои клятвы, обратил в прах все обеты. Хуже того, ты угрожал существованию всего живого под солнцем этого мира — всех тех разумных существ, которых мы призваны хранить и защищать, — пытаясь повергнуть сей мир в безвластие и хаос!»

«Прогресс и развитие, ты, слепой болван! Это вы хотели бы до скончанья времен держать этот мир спеленатым в колыбели…» Вот и все, что сумел выкрикнуть Аморн прежде, чем его остановили. Воля Кергорна, подкрепленная силой всех старших чародеев, обрушилась на разум Аморна точно увесистый молот… и не хуже кляпа запечатала ему рот.

И тогда Кергорн произнес приговор:

«Аморн, нет смысла отрицать содеянное тобой. Твои отступнические идеи несут опасность всему миру, а посему тебя нельзя оставлять в живых. — Архимаг перевел дыхание. — Волею старших чародеев ты умрешь. Завтра на рассвете тебя казнят той казнью, которую мы изберем. Надеюсь, что ты и твои последователи проведете ваши последние часы в размышлении о собственных ошибках».

Отогнав воспоминание об этих словах, Аморн вынудил себя вернуться в настоящее. Затуманенным взором он обвел свою темницу, и рука, сжимавшая кубок, задрожала. Последние слова приговора прозвучали более чем недвусмысленно. Если кто-то из сторонников казненного отступника решит продолжать дело своего вожака, его ждет та же участь. Хорошо еще, что все прочие не знали, кто такой на самом деле Аморн… и что ни они, ни сам Кергорн понятия не имели о его конечной цели. Одна лишь Авеола знала все его тайны и потому до сих пор поддерживала его, верила ему, любила его. О, как хотелось Аморну увидеться с ней — в последний раз! Кергорн уже перекрыл мысленную связь Аморна с соратниками, но наверняка ведь даже архимаг не лишит приговоренного к смерти возможности проститься с возлюбленной? Аморн ждал, изнывая от тоски, — и все же когда Авеола наконец пришла, она появилась в комнате прежде, чем успел учуять ее приближение.