— Я бы хотел, чтобы тебя здесь не было, — ответил Барк.

Кирану нечего было ответить на это, и Барк погрузился в долгое молчание.

— Я ощущаю бурю, — затем заметил Барк. — Другие тоже. Я уверен в этом.

— Разве то не ее дар — видеть такие вещи? — пробормотал Киран. Он думал о Донале, как и Барк, о чем было не трудно догадаться, о верном мальчике, отправившемся туда вопреки предчувствиям.

Потом ему почудился грохот копыт во тьме, и камень начал жечь ему грудь.

Барк поднялся и хотел что-то сказать.

— Помолчи, — попросил его Киран. — О, друг мой, отойди от меня подальше…

«Звук доносится из ущелья», — подумалось ему. Мир был распят и скомкан, как железо на наковальне. Он увидел во мгле огни, искривленные стволы деревьев, и страшный мрак, свернувшийся над озером, зашевелился спросонок.

Грохот копыт становился все громче, послышался лай псов, и вой ветра смешался с голосами.

— Госпожа Смерть, — прошептал он, стараясь различить человека, стоявшего рядом с ним. — Барк, Барк, беги, спасайся.

Воздух всколыхнулся от железа, от вырвавшегося из ножен клинка, отравившего ветер.

— Никогда, — откликнулся смутно различимый силуэт Барка. — Что это, господин?

— Ты слышишь гончих? — лай затопил небо и землю, а кусты и трава зашептались вокруг них, как хор неявных голосов. Скользили тучи и между ними мелькали темные тени. Когда-то порванная рука Кирана похолодела и налилась болью, как и камень на его груди. Ветер приносил обрывки детских криков, вой раненых животных, предсмертные вопли и звон битвы.

Вдали, на фоне ночи, появились два силуэта, постепенно превратившиеся во всадников, — один скакал к северу, другой — прямо к ним, второй был чуть меньше и не столь ужасный — да это же всего лишь пони, несущийся меж молниями и ветром, и его лохматая шерсть и грива вспыхивают, словно болотные огоньки, освещая светловолосую склоненную голову седока.

— Донал, — пробормотал Киран и повторил громче: — Донал, Донал! — и, сжав камень, он бросился ему навстречу. Ибо гончие госпожи Смерти окружили пони, нахлынув волной черноты: пони вскинул голову и заржал, и круговерть теней, принесенных ветром, скрыла их из вида.

— Мой господин! — бросился за ним Барк, и ветер уже хлестал дождем. Мир потемнел, и тучи закрыли все зеленоватой мглой, прорезаемой лишь молниями, да грохот грома сотрясал землю. — Господин, остановись, там люди Дава…

Киран стряхнул со своего плеча руку Барка и побежал дальше, утирая дождь с лица, всматриваясь в заросли, пока не увидел лежащее тело. Светлые волосы потемнели от дождя и сумерек, а вымокшая насквозь одежда больше подходила для какого-нибудь зала, но она была изорвана и вымазана кровью, которую смывала дождевая вода.