— Донал! — вскричал Киран, опускаясь на колени. — О Донал!

Барк тоже опустился на колени и перевернул Донала, подставив его бледное лицо под хлещущие струи дождя: и грудь его приподнялась от дыхания, и шевельнулась одна рука, словно он пытался заслониться от слепящих всполохов.

— Донал, — промолвил Барк, перебарывая ливень. И небо снова прорезала молния. Бледное тело возникло в прорехах одежды, и Барк приложил руку к боку Донала, где виднелись свежие раны.

— Такое не залечить и за месяц — о боги, кто мог это сделать?

— Ши, — пробормотал Киран, вздрагивая под дождем. — Он был с Ши, — он поднял помертвевшее лицо Донала и обратился с мольбой к камню. — Донал, Донал, Донал, услышь меня.

И глаза Донала открылись, он замигал от дождевых капель.

— Господин, — пробормотал он, и взгляд его болезненно блуждал, — брат, я упал… собаки, много псов…

— Тише, молчи, ты упал с пони. И псов уже здесь нет.

— Господин, — попросил Барк, — позволь, мы отнесем его в наш лагерь.

— Они мертвы, — пробормотал Донал, — все остальные… — но Киран не стал слушать и, подхватив вместе с Барком его под окоченевшие руки, понес его за сторожевые линии. Донал, прихрамывая, старался сам идти и не умолкая твердил о предательстве, о тьме, о тени, об убийстве и господине Донна, но об этом Киран и сам уже догадывался, давно уже — что все его надежды рухнули, и он послал добрых людей на верную смерть.

— Хоть ты вернулся, — промолвил он Доналу, когда они уложили его меж теплых одеял в каком-никаком укрытии. — Теперь ты должен отдыхать, — но в свете молний он видел его раны — ужасные следы коварства.

— Уезжай домой, — сжал Барк руку Кирана, заставляя его выслушать себя. — Ты сказал, что лишь дождешься их возвращения. Ты всех дождался, больше никого не будет. Что тебе здесь делать? На что еще надеяться?

— Не на что. Здесь — не на что. Я отправлюсь в Кер Велл, — Киран смотрел во тьму, и дождь плясал на его спине. — Я уведу с собой все силы, кроме тех, что будут сдерживать Брадхит. И Дав. Нам следует не столько сражаться, сколько наблюдать. Мой брат ответил мне, и его ответ мне ясен, — у него перехватило дыхание. Он вздохнул, и воздух обжег ему грудь, как пылавший камень, и глаза его горели невзирая на дождь.

— Я уеду домой.

Барк помолчал и оставил его.

Киран вздрагивал при каждом ударе грома. В выбоинах, протоптанных лошадьми, отражались молнии, ибо дождь их наполнил водой, стараясь стереть щербины, оставленные людьми. «Арафель, мудро ли я поступил? Боюсь, что нет. О боги, ответь мне, Арафель?»

Донал то и дело засыпал, прижимаясь к гриве пони, которого подыскали специально для него — старую фермерскую лошадку с ровным и мерным шагом. Временами ему снилось, что он скачет по ветрам и туманам, совершая волшебный полет, но когда он просыпался, то видел обычного пони с налипшей на копыта грязью, и уже не знал, не приснилось ли ему и то, другое, и был ли наяву весь тот ужас, что приключился с ним.