Он прикоснулся к камню и почувствовал, что тот холоден, как был холоден все эти дни. Ему было нечего сказать Бранвин, что не напугало бы ее больше, чем она уже боялась: лучше гнев, чем боль.
— Ответь мне.
— Нет, Бранвин.
— О боги!
Он снял свой плащ с гвоздя.
— Я недалеко.
— Возьми меня с собой.
Он покачал головой.
— Нет.
— В Элд. Значит, в Элд?
Он надел плащ, делая вид, что не слышит.
— Может стать холодно.
— О боги, Киран, не уходи.
Он с трудом раздвинул губы в улыбке.
— Вернусь к ужину, — промолвил он, словно собираясь прокатиться вдоль изгороди.
И он начал таять — не слегка, а целиком, сжав камень в руке, пока сырой серый туман не обступил его.
— Арафель! — вскричал он, — Арафель! — но в третий раз не осмелился позвать. Он долго прислушивался в надежде на малейший звук, сердцем отыскивая какой-нибудь след ее. — Я здесь, — закричал он в серую мглу, в зелень деревьев. — Ты сказала, чтоб я не звал тебя, что ты сама будешь знать, чем я занят. Ты сказала, чтоб я не приходил сюда, но опасности затопили мир еще больше, чем прежде. И ты мне нужна.
Тишина была ему ответом, глубокая тишина — ни ветер не пролетал, ни лист не шевелился.
— Что же мне делать? — вскричал он еще громче, пытаясь разорвать тишину. — Можешь ли ты помочь мне… хотя бы советом? Я знаю, что я ошибся, послав Донала туда. Боюсь, я сделал слишком много ошибок. Я могу отправиться к королю в Дун-на-Хейвин, но тогда в Кер Велле останется слишком мало сил для защиты, или мне придется брать с собой слишком малую свиту в путь. Что мне делать — оставаться здесь и ждать? Ты этого хотела? Что мне суждено?
И снова тишина. Он двинулся осторожно вперед, вспоминая дорогу и не сбиваясь с нее, несмотря на туман и черные призрачные деревья; но потом он задумался над тем, что делает, и сомнения начали наваливаться на него — стали сгущаться тени с обеих сторон, и что-то забормотало и зашуршало в них. Он потерял уверенность в силе Ши, поддерживающей его, усомнился в ее существовании, во всей мудрости, полученной от нее, даже в правильности пути, который он знал.