— Я думаю, нам пора домой, — наконец, промолвила Мев, — а потом, может, и Донал вернется.

И тогда она подумала о Донне, как Донал возвращался из него один. И все равно она развернула своего Флойна домой, а Келли не пришлось своего даже понукать.

— У него мой подарок, — промолвила она, хотя расставание с ним тревожило ее, — а он волшебный, не так ли? Он обладает способностью отыскивать путь. Значит, он вернется назад, не так ли?

Келли лишь покачал головой с тревожным видом, волнуясь не то за Донала, не то за дар, а может, — за обоих.

Но вскоре они услышали за собой бег его лошади и обернулись, когда он нагнал их.

— Как же так, — ухмыльнулся он, — вы не должны уезжать одни, разве не так велел ваш отец? Поехали.

Их пони сравнялись с его длинноногой лошадью, и некоторое время они скакали молча. «Он бы пошутил, если бы мы были мужчинами, или побранил нас, если бы мы были его друзьями, — подумала Мев, — ему надо было найти какую-нибудь нашу оплошность, ему больше ничего не оставалось делать».

— Смотри, — воскликнула она, цепляясь за удобный повод, — жеребенок лежит.

— Устал, — помолчав, ответил Донал, — и солнце припекает, — он протянул ей обратно ее подарок. — Вкусно пахнет.

Ей были приятны его последние слова, словно он счел ее взрослой, чтобы обращаться учтиво, словно она неожиданно выросла. Но вся ее радость была испорчена краской, залившей ей щеки. Она почувствовала, как они пышут жаром, и сделала вид, что полностью поглощена тем, чтобы спрятать свой листок обратно.

И все равно она знала, что ей удалось исправить его настроение. Он чувствовал себя свободно и даже улыбался — может, в этом помог и дар Ши: она смотрела на Донала, как никогда не смотрела на своих ровесников, и сердце ее наполнялось отчаянием и безнадежностью. Он был уже мужчиной. По нему вздыхали девушки — от дочери кузнеца до кухонных служанок; даже Мурна, привязанная только к ним, даже Мурна взяла в привычку ухаживать за ним, став счастливее и моложе после этого — она изменилась, хоть и была старше его. Так Мев считала себя дважды обойденной; и впервые в жизни ей стало страшно, что Келли может все узнать и посмеяться над ней.

Потом, вздохнув, она привела в порядок свои мысли, решив быть его верным другом, каким он был отцу, каким был Барк и Ризи — о Ризи! — и ездить с ним кататься на лошадях летними днями, пока не кончилось лето.

«Кер Велла не будет здесь», — внезапно мелькнула у нее мысль, как видение, возникающее ночью в мгновение ока; и лист наполнил болью ее горло. Она увидела сгоревшую и изменившуюся землю и дым, поднимающийся с почерневших полей.