— Кили! — позвала Мев.

И лошадь захрапела у самых их ног. Они взглянули — и то уже был юноша, облаченный в тень, с красными ужасными глазами.

— Я — Ши, — промолвил он. — Кили боится. Прозвучал каванак, и миру грозит опасность. Идемте! Я понесу вас. У меня нет господина. Но я возьму вас к себе на спину.

Вода забурлила и запела — прекрасное лицо мелькнуло в мутной воде.

— Я бегу, куда бежит река. О, дети, верьте мне, верьте Ши — куда бежит река, бегу я. Ши тоже боится, но никогда не признается в этом. Идемте с нами, добрые дети, идемте, идемте — освободите нас, мы не хотим быть рабами дракона.

— Помоги нам, — промолвил Келли. — Помоги, если можешь.

Плеснула вода, разогнулась ветка. Водяной, волоча за собой водоросли, выходил из воды: пука приблизился к Келли, пройдя сквозь кусты.

«Мев! — донесся крик их матери. — О, Келли…»

Мев схватила эквиски за гриву — в нем была сила и помощь, если ей удастся его укротить. Она влезла на него — это было несложно, и тут же эквиски понеслась не как обычная лошадь, но как сама река — плавно и неукротимо; и Келли скакал рядом с ней.

Они неслись вдоль реки на юг очень быстро…

— Нет! — закричала Мев.

— Постой, поверни назад! — воскликнул Келли; но фиатас никогда никого не слушались. Черные и ужасные неслись они вдоль реки, огибая ее излучины; они неслись к морю, куда бежали и другие лошади — белые, словно рожденные из пены, и гром грохотал из-под их копыт.

И тут невесть откуда взялись ладьи — они выплывали словно из солнечного света, скользя, как чайки на ветру; и свет исходил от них.

— Это Ши! — вскричал Келли; и они знали это так же точно, как собственные имена. — О, Мев, это Ши вернулись, чтобы помочь нам!

Штормовой ветер смел уставших людей, удерживавших холм при Эшберне. Он рассекал им лица, рвал в клочья знамена, нес запах зелени, смрад крови и смерти. Люди проклинали его.

— Тихо, — промолвил Донал, поднимаясь на ноги. И Бранвин приподняла голову, что-то услышав, что-то почувствовав — потеряв столь многое, она была готова к любой надежде: ее сердце забилось чаще — то был ветер и гром, и что-то промчалось мимо, к востоку, как ураган. И звуки рогов зазвучали, взывая с холмов, и кровь застывала в ее жилах — такого с ней не было никогда. То был Элд, то был свет, и что-то оборвалось в ней — «о, бегите, мои дети, бегите», — пожелала она им.

— Моя госпожа… — Донал был рядом, укрывая ее плащом. Он был при оружии, недостатка в котором не было на этой усеянной трупами земле. Они стояли в грозовых всполохах, и тьма сгущалась по мере того, как опускалось солнце. Возможно, он тоже видел, что пронеслось мимо них — у него был такой взгляд.