Уж не в этой ли философии корень новоприобретенной уверенности Ковенанта, гадала Линден. И действительно ли он больше не считает себя обреченным?

Он помедлил, а потом повторил слова из песни:

— Краеугольный камень. Арка Времени удерживается силой дикой магии. И именно Арка Времени позволяет Земле существовать, но она же делает Землю узилищем для Лорда Фоула. Потому-то он и жаждет уничтожить время и обрести свободу. Но осуществить это отнюдь не просто. Дикая магия вплавлена в меня. В известном смысле я являюсь краеугольным камнем Арки Времени или стану им, если когда-нибудь использую Силу.

Но это еще не все. Одно это я, пожалуй, мог бы выдержать. Мог бы оставаться хоть краеугольным камнем, хоть самой Аркой вечно, лишь бы не допустить торжества Фоула. Но я не просто дикая магия. Я в то же время и порча. Яд Лорда Фоула. Как по-твоему, понравится ли Земле, если ее краеугольным камнем станет порча? Если все в мире будет зиждиться на порче в той же мере, что и на дикой магии? Чем это лучше Солнечного Яда? — Он медленно поднял глаза, и взгляд его пронзил Линден насквозь. — Я этого делать не хочу.

Линден ощутила бесплодность своих попыток дотянуться до него и в то же время не могла оставить эти попытки. Правоту его слов доказывала произошедшая в нем перемена. В горниле Ядовитого Огня он обрел чистоту и бессилие невинности. Сила сопротивления Презирающему, составлявшая суть его существования, оказалась выжженной. Исполненная страха за него, Линден спросила:

— И что же теперь? Что ты будешь делать?

Ковенант обнажил зубы, но это мало походило на улыбку. Можно было подумать, что он тоже боится, но в голосе его страха не было.

— В Анделейне Елена рассказала мне, где можно найти Фоула. Внутри Горы Грома, под пещерятниками, в месте, именуемом Кирил Френдор. Туда-то я и собираюсь нанести визит.

— Он убьет тебя! — в ужасе вскричала Линден. — Если ты не сможешь защищаться, он убьет тебя на месте, и все будет кончено!

Все, что он перенес — отравление порчей, утрата Морского Мечтателя, Хоннинскрю, Кира, Хигрома и Бринна, молчание, в которое его погрузили элохимы, каамора для Бездомных Прибрежья и мука, испытанная в горниле Ядовитого Огня, — все будет впустую. Пропадет, и кто будет за это в ответе?

Однако уверенность Ковенанта казалась неколебимой. К ужасу Линден, он снова попытался улыбнуться ей. И хотя сейчас она едва не накричала на него, словно он неожиданно превратился в Опустошителя, было в нем что-то, заставившее ее сдержаться. Ковенант не походил на самоубийцу и выглядел отнюдь не отчаявшимся и обреченным, а неколебимо уверенным в себе — и столь же неколебимо отрешившимся от силы.