Глаза Илны тоже были устремлены вперед, пока пальцы механически сплетали разнородные составляющие. Мерота наблюдала за ней в безмолвной тревоге. Чалкус, с привычной сноровкой налегая на весло, послал девушке уже знакомую улыбку. Никто из его пятерки не посмел бросить весла.

Вонкуло на мачте о чем-то препирался с впередсмотрящим. Наконец он принял решение:

– Причаливаем на ночь!

– Но там мы не найдем воды! – запротестовал один из матросов. – Это же песчаная коса, которая в прилив уйдет под воду.

– Тогда мы уже снимемся с якоря, – ответил шкипер, спускаясь с мачты. – К тому времени, как рассветет, мы найдем настоящий остров с питьевой водой. А сейчас приходится выбирать: ночевать здесь или на мели. Неужели не понятно?

Впередсмотрящий выкрикивал команды, моряк на носу дублировал их для рулевого.

– Табань! – распорядился Вонкуло, возвращаясь к флейтисту.

Затем, обернувшись к Илне, в сердцах выругался:

– Сестра забери этого дурака Лесера! Неужели он надеялся проскочить Восточные Мели в темноте?

– Если б они не были дураками, то вряд ли так опрометчиво последовали за вами, мастер Вонкуло, – заметила девушка.

– Возможно, такую знатную даму, как вы, золото мало интересует, – огрызнулся шкипер. – А тот, кто живет впроголодь, готов рисковать ради богатства.

Улыбка Илны больше походила на рыболовный крючок.

– Вот, – сказала она, протягивая Вонкуло плетеный узор, который изготовила на скорую руку. – Рассмотрите его на свету.

Она не стала говорить этому человеку, что дети, оставшиеся сиротами в семь лет, отлично знакомы с голодом. Ему это было неинтересно… да и непонятно тоже. Вонкуло относился к тем людям, которые считают богатство панацеей от всех бед. Однако получи он даже все сокровища мира, это не сделает его умнее. Он будет хотеть все больше и больше денег, не понимая бесполезность такого лекарства.

– Дай мне лампу, Тайгач! – скомандовал Вонкуло.

Фонарь, свисавший с изогнутого ахтерштевня, представлял собой деревянную конструкцию с роговыми окошками, служащими защитой от морских брызг. Названный матрос снял фонарь с крюка и поднес поближе к изделию Илны.

– Я ничего не … – начал было Вонкуло. Затем он заорал.

Одной рукой швырнул плетенку за борт, другой загораживая глаза.

Тайгач в испуге отскочил, наступив при этом на флейтиста. Тот вскочил на ноги, потеряв ритм мелодии. Как следствие сбились гребцы, оттуда послышались сердитые проклятия.

– Это неправда! – крикнул шкипер. В какой-то момент Илне показалось, что он схватится за нож. Вместо этого Вонкуло принялся яростно вытирать ладони о поручни, будто желая стереть даже мельчайшие частички того узора, что подарила ему девушка.