– Убирайся от меня! – произнес он. – Отправляйся на нос… или за борт, мне один черт!

Вторая трирема вплотную приблизилась к ним. На носу стоял матрос с медной трубой, он протрубил остановку. В лучах заходящего солнца медь горела подобно лунному серпу.

– Суши весла! – крикнул Вонкуло.

Флейтист дал три долгих сигнала, но гребцы уже и сами подняли весла. Илна заспешила к тому месту, где оставила девочку. Она быстро, но стараясь не терять достоинства, пробиралась меж канатов.

– Он попросил предсказать ему будущее? – спросил с ухмылкой Чалкус. – И что же такое вы ему такое показали, госпожа?

– Понятия не имею, – пожала плечами девушка, сжимая в ладони теплую, вспотевшую руку Мероты. – Это ведь был рисунок его судьбы, не моей.

Моряки обеих трирем перекрикивались, делясь замечаниями и планами. Обсуждение грозило затянуться. Эдак луна войдет в зенит, прежде чем они придут к согласию.

– Илна? – обратилась к ней девочка. – А ты действительно могла бы предсказать судьбу, если б захотела?

– Знаешь, дитя, – ответила девушка, – я на собственном опыте убедилась, что жизнь довольно неприятная штука. И знание будущего лишь добавляет забот. Ни к чему это…

– О да, девочка, – рассмеялся Чалкус. – Но мне почему-то кажется, будущее грозит значительно ухудшиться для тех, кто становится на пути этой госпожи.

– А что насчет твоих врагов, Чалкус? – неожиданно спросила Мерота. – Что с ними происходит?

Запевала серьезно посмотрел на девочку.

– Вот что я тебе скажу: обычно им хватает ума заблаговременно стать моими друзьями.

И мужчина рассмеялся. Смех его еще не стих, когда флейта протрубила сигнал причаливать. Островок смутно и даже как-то угрожающе вырисовывался в ночи.

* * *

Хотя Шарина и не разделяла страстной любви своего брата к классикам, она тем не менее тоже прошла курс обучения у Рейзе – как способная ученица и почтительная дочь. Сейчас, пробираясь через разрушенные временем каменные постройки, девушка пыталась как-то согласовать увиденное с тем, что когда-то читала.

Увы, безнадежно. Вроде ей припоминались какие-то намеки у Ригала в его эпической поэме «Странствия Данна» и что-то такое встречалось в альмсдоровском «Рождении богов». Но древние источники противоречили друг другу… а кое-где – как у Альмсдора – даже сами себе. Похоже, этот дворец и весь полуразрушенный город были старее самого мифа.

Что, впрочем, не уменьшало его реальности.