– Тебе очень идет маленький ребенок, дорогая, – сказал он нежно. – Как ты насчет того, чтоб завести еще одного?

– А я вот и сама думаю, – мечтательно произнесла Дебора.

Мэлокайн смотрел на мать мрачно, но без прежней ненависти, бравшей начало в ревности и жажде любви, которой он был лишен. Глядя в ее посветлевшее лицо мадонны, он впервые задумался о том, что эта женщина вряд ли отправила его к отцу в коробке из-под апельсинов, если бы могла оставить малыша при себе. Может быть, ее ревнивый муж действительно прикончил бы новорожденного байстрючонка, застав его дома после трехлетнего отсутствия. Может быть, Дебора действительно думала о сыне, а не о собственном удобстве, когда подвергала жизнь отпрыска такой опасности.

В конце концов, он же выжил. Действительно ли лучше жить в доме ненавидящего его отчима и легкомысленной или зашуганной матери? Он, по крайней мере, знал, что такое настоящая отцовская любовь. А Орден… Ну что ж. Любой опыт хорош тем, что он добавляет знаний и повышает шансы выжить в дальнейшем. Теперь, когда он встретил наконец свое счастье, может позволить себе снисходительность.

Поэтому он подошел к матери и неуверенно сказал:

– Кроватку можно поставить ко мне в комнату. Я привык подолгу не спать.

– Это ни к чему, – решительно ответила Дебора. – Девочке лучше пока быть со мной. Все-таки я знаю, как с ней управиться. Ну не посплю ночью – днем вздремну. Ничего страшного. Мэл, устрой меня, пожалуйста, в комнатке потеплее. Девочку лучше пеленать в тепле.

– Я могу включить паровое отопление. Котел в подвале.

– Это будет замечательно, – обрадовалась женщина и на удивление робко посмотрела на сына. – Ты меня устрой в какой-нибудь комнатушке. Я пойду, уложу ее. Мор, поставь кроватку в комнату.

Дебора пробыла с ребенком десять дней. Она ухаживала за внучкой просто замечательно, казалось, ее не раздражают ни крики по ночам, ни колики, ни другие выходки. Приехавший детский врач не нашел у ребенка никаких заболеваний, выписал витамины и придирчиво осмотрел весь дом, заглянул даже в подвал, словно пытался убедиться – выведены ли крысы или они просто талантливо прячутся. Документы удалось оформить за рекордно короткий срок, уже через три дня Мэльдор привез сыну свидетельство о рождении, в котором были указаны и отец, и мать. По закону, если Моргана все-таки решит удочерять несчастную сироту, ее имя будет просто указано рядом с именем Тайарны Эмит. Та, что родила, все равно оставалась матерью, хотя бы в памяти документов.

Через десять дней ликвидатор перевез в дом жену. Он боялся говорить ей о ребенке, но в то же время тянуть было неразумно, и он заставил себя объяснить сложившуюся ситуацию прямо и кратко. К его удивлению, Моргана не испугалась и не обиделась, а обрадовалась. Она потребовала немедленно показать ей малышку, с удовольствием взяла ее на руки, покачала, глядя умиленно и восторженно. На осторожный намек Мэльдора торопливо ответила, что обязательно удочерит Эмиту, и, когда отец вышел из комнаты, подняла потеплевшие глаза на мужа.