– Вряд ли, конечно, это успокоит тебя, – тихо промолвил он, – но потом, наверное, мне будет стыдно. Очень стыдно.

Шут посмотрел в его честные глаза и увидел в них лишь то, что видели все другие, то есть чистую правду.

– Предупреждаю, – воскликнул доктор Пьеро, густо покраснев под гримом, – если я закричу, сюда сбегутся все мои люди!

– Что ж, – пожал плечами Моркоу, – тогда мне будет еще легче подчиниться приказу.

Доктор Пьеро всегда гордился своим умением разбираться в людях. На полном решимости лице Моркоу он не увидел ничего, кроме абсолютной честности. Он покрутил в руках гусиное перо и вдруг резким движением отбросил его.

– Будь все проклято! – закричал он. – Как вы узнали? Кто вам сказал?

– На этот вопрос я не могу ответить, – признался Моркоу. – Но если подумать… У обеих Гильдий только по одному входу, однако они граничат с друг другом и имеют общую стену. Нужно было только пробить ее…

– Уверяю, мы ничего об этом не знали, – сказал доктор Пьеро.

От восхищения сержант Колон потерял дар речи. Он видел, как люди блефовали с плохими картами на руках, но никогда не видел, чтобы человек блефовал совсем без карт.

– Мы посчитали это обычной проказой, – продолжал доктор Пьеро. – Подумали, что молодой Бино глупо пошутил, а потом его нашли мертвым, и мы не…

– Я бы предпочел осмотреть дыру, – перебил его Моркоу.

Другие стражники находились в различных вариациях стойки «вольно» во внутреннем дворе Гильдии.

– Капрал Шноббс?

– Да, младший констебль Дуббинс.

– А что такое говорят о гномах?

– Перестань, ты что, издеваешься? Это знает каждый, кто хоть что-то знает о гномах.

Дуббинс прокашлялся.

– А гномы – нет, – сказал он.

– Что значит, гномы – нет?