– Ага, там всего лишь семеро стариков.

– Семеро стариков?

– Я слышал, они очень старые, – говорил солдат. – Настолько старые, что даже умирать им поздно. А еще я слышал, мой хороший знакомый работает во дворце, будто бы они ходят через стены и способны превращаться в невидимок.

– О, не мели чепуху, – отвечал Ринсвинд. – Семеро стариков собираются драться с целой армией?

– Поневоле задумаешься, а? Но капрал То-Шни говорит, будто бы им помогает Великий Волшебник. Судя по всему, так оно и есть. Я бы тоже не стал драться с целой армией, если бы на моей стороне не выступала мощная магия.

– Э-э. А кому-нибудь известно, как выглядит Великий Волшебник? – спрашивал Ринсвинд.

– Говорят, он трехголовый и ростом выше дома.

Ринсвинд ободряюще кивал, а солдаты продолжали спорить.

– А еще я слышал, – сообщал один из них, – что их поддерживает сама Красная Армия.

– Ну и что? Капрал То-Шни говорит, это всего лишь кучка ребятишек…

– Да нет… настоящая Красная Армия… ну, та самая…

– Красная Армия не станет драться на стороне варваров-захватчиков! И вообще, никакой Красной Армии нет. Она просто миф, – возражал второй солдат.

– Точно. Вроде невидимых призраков-вампиров, – соглашался Ринсвинд, подбрасывая еще одно полено в печь общей паники.

– Э-э… Угу.

И Ринсвинд уходил, оставляя солдат спорить дальше.

Никто не дезертировал. Люди предпочитали оставаться в лагере, чем бежать в ночь, полную непонятно каких ужасов. Но это и к лучшему, решил он. Это значит, люди до такой степени напуганы, что боятся сдвинуться с места. Все, что им остается, это искать поддержки у товарищей. И ничто не оказывает столь благотворного воздействия и не поднимает боевой дух так, как периодические повторения фразы: «Уверен, никаких призраков-вампиров нет» – в особенности если произносящий ее в час по четыре раза бегает в отхожее место.

Ринсвинд начал потихоньку пробираться к городу. Он обогнул палатку и столкнулся с лошадью, которая тяжело наступила ему на ногу.

– Твоя жена – форменная корова!

– ПРОШУ ПРОЩЕНИЯ.

Ринсвинд застыл на месте, обеими руками держась за отдавленную ногу. Он знал только один такой голос – похожий на кладбище в зимнюю ночь.