– Не сплетни, отец, – тихо прервал его Крадир. – Неужели ты не видишь, что все посыпалось? Или ты думаешь, что и я что-то имею против Фионы, Сориделя, Лиз?.. Да, они не гномы, но это их беда, а не вина. Однако если не принять решительных мер, котел взорвется.
– Как, интересно знать?! – Лицо Вьорка все больше наливалось кровью. – Может быть, и мне тоже предложат убраться из Хорверка, ты это хочешь сказать? Помнишь Драга Шило? Если уж Хорверком мог править безумный король – а я, слава Крондорну, пока что далек от безумия…
– Труба! – окликнул его дед. – Эй, Труба, слышишь меня?!
– Что? – Вьорк остановился. – А, да?
– Ты не забыл, кто перед тобой? Это что, Мэтт собирается отправить тебя в изгнание? Это Крадир настаивает на грайхоне? Я тебе больше скажу – они никогда не соберут для него достаточно голосов. Так это ли стоит обсуждать?
– Нет. – Успокоившись, Вьорк улыбнулся деду.
Впервые в жизни лицо короля показалось мне мягким и нерешительным. Так, наверно, чувствовал себя Арталан, когда ему доложили, что императорская гвардия перешла на сторону мятежных баронов. Страшное, должно быть, ощущение – снежной лавины, перед которой ты не более чем песчинка. И как ни суетись, дело все равно кончится обвалом.
Но ведь первой, кого погребет под собой этот обвал, станет Фиона. Если отбросить в сторону упрямство короля – и справедливое, надо сказать, упрямство, – то выбить оружие из рук заговорщиков мог бы только один ход. Крадир прав: если немедленно выслать всех людей из Хорверка, пожар потухнет, не успев разгореться. Останется только «невнимательность» Вьорка, но ее легко объяснить. Если поймем, кто перехватывал письма, тем лучше. Если нет, сошлемся на болезнь – это-то Трубе простят. Поворчат, конечно, не без того, но простят.
Доказывать что бы то ни было здесь бессмысленно – поступки людей говорят сами за себя. Оставить одну Фиону – едва ли она сама на это согласится. А если и согласится, как Труба станет смотреть ей в глаза, если без всякой на то причины откажет от дома Сориделю, Лиз и многим другим ее соотечественникам? Не будет ли это означать, что он, в некотором смысле, отверг и ее саму?
Неожиданно я почувствовал, что в зале стало жарко. Если так случится, что Фиона перестанет быть королевой, то и я перестану быть ее Щитом. Но смогу ли я считать себя ее другом, если, проводив ее до Врат, останусь в Брайгене? Не должен ли настоящий друг последовать за ней в изгнание?
Еще год назад мысль о том, что мне